Между тем прошлой зимой монах Кокэй из обители Рюсёин отправился собирать пожертвования на восстановление сгоревшего храма в Южной столице, где стоит большая статуя Будды[293]. Он молча бродил по дорогам, ничего не прося, и принимал лишь добровольные подаяния. Тем не менее, хотя у него был такой же черпак в один сё, стоило ему ступить шаг, как в нем оказывался целый кан медяков, а через десять шагов набиралось уже десять канов. Некоторые жертвовали даже золото и серебро. Говорят, чудотворная сила Будды тем сильнее, чем больше жертвуют ему денег. Коли так, то наш век можно назвать веком расцвета буддийской веры. Поскольку этот сбор пожертвований был объявлен делом особой важности, приверженцы всех буддийских сект живо откликнулись на него. Даже жители городских окраин, и те внесли свои скромные пожертвования. Каждый из них дал всего лишь по медяку, но в итоге набралась внушительная сумма, равная двенадцати каммэ серебром. Если сложить эти монеты в столбец, на целый храмовый столп хватит! Отсюда вывод: надобно каждой денежке вести счет, ведь великое из малого складывается. Впрочем, тот, кто способен сколотить большое состояние, по природе своей отличен от всех остальных.
У одного человека был сын. В девять лет мальчугана отдали в школу, и он с самого первого дня стал собирать ручки от использованных кистей для чистописания – не только собственных, но и своих однокашников. И вот на тринадцатом году жизни он смастерил из них три шторы и продал по полтора моммэ за каждую. Так своими руками он заработал четыре моммэ и пять бу серебром. «А мой парнишка не промах!» – с гордостью подумал отец и рассказал об этом учителю каллиграфии. Выслушав его, тот, однако, не стал расточать мальчику похвалы.
– За долгие годы, что я обучаю детей грамоте, – сказал учитель, – через мои руки прошла не одна сотня мальчиков. Исходя из своих наблюдений, могу сказать, что ни одному из тех, кто, подобно вашему сыну, с юных лет проявлял недюжинную деловую хватку, не удалось нажить большого богатства. Конечно, они не нищенствуют, но и не особенно преуспевают. Тому есть несколько причин. Не думайте, что ваш сын умнее всех. Есть ученики и посообразительнее. Один из них каждый день остается после уроков, даже не будучи дежурным, и подметает пол. Собрав клочки бумаги, брошенные другими детьми, он хорошенько их разглаживает и продает ремесленнику, изготовляющему ширмы. Это, пожалуй, выгоднее, чем мастерить шторы из использованных кистей, – мальчик имеет ежедневный доход. Другой мальчуган приносит из дома заведомо больше бумаги, чем ему нужно, и, когда у других детей во время урока она неожиданно кончается, охотно снабжает их своей за двойную плату. Представьте себе, каков его прибыток за год! Каждый из этих мальчиков подражает в оборотливости своим отцам, и отнести это на счет их собственной смекалки нельзя. Но есть среди моих учеников один, которому родители с утра до вечера внушают: «Сосредоточься на ученье, сынок, ни о чем другом пока не помышляй. Когда вырастешь, все, чему ты выучишься сейчас, тебе пригодится». И что же? Этот мальчуган не пропускает родительские слова мимо ушей и с утра до вечера сидит за книгами. Уже теперь он пишет лучше старших учеников. Не сомневаюсь, что в будущем он станет настоящим богачом. Почему? Да потому что сможет с таким же упорством трудиться ради процветания своего дела. Вообще говоря, редко преуспевает тот, кто бросает унаследованное от родителей занятие и хватается за что-то постороннее. То же можно сказать и о мальчиках, которые забывают, что главная их задача – прилежно учиться, и с малых лет исхитряются, стремясь заработать деньги. Ничего, кроме алчности, они воспитать в себе не могут. Что может быть постыднее для ребенка, чем нерадивость в ученье! Вот почему я не склонен хвалить вашего сына. Всему свое время: пока ты мал – рви цветы и запускай змеев, а вырастешь и войдешь в разум – начинай думать о том, как преуспеть в жизни. Прислушайтесь к словам семидесятилетнего старика. Будущее покажет, прав я или нет.
Предсказания старого учителя каллиграфии и в самом деле сбылись. Когда дети, проявившие в годы учения незаурядную деловую сметку, подросли и стали сами зарабатывать себе на жизнь, разбогатеть им не удалось. Тот из них, что мастерил шторы из использованных кистей для чистописания, изобрел особую обувь для зимы – сандалии с деревянными набойками, однако мода на них долго не продержалась. Другой, что подбирал с пола клочки бумаги, придумал новый способ изготовления глиняных горшков для хранения масла: с внутренней стороны эти горшки покрывались особым составом на основе сосновой смолы и не впитывали в себя жир. Нельзя сказать, что на эту посуду совсем не было спроса, и тем не менее даже в Новый год он не мог позволить себе зажечь больше одного светильника.
