Между тем третий мальчик, который в детские годы корпел над книгами и выглядел не слишком смышленым, обнаружил поистине выдающиеся способности. Он придумал, как предохранить растительное масло, что возят на кораблях в Эдо, от замерзания в холодную зимнюю пору. Оказалось, для этого достаточно добавлять в бочки с маслом по горошине перца. Это изобретение принесло ему немалую прибыль, и нынешний новогодний праздник он встретил состоятельным человеком.
Казалось бы, оба думали об одном и том же – как сберечь масло, только первый мыслил в пределах глиняного горшка, а второй – в пределах бочки. И впрямь великая разница!
Еще в старину говорили: «Будду помянешь – добра наживешь». И по сию пору это так.
Из года в год в ночь перед Праздником начала весны в храмах секты Дзёдо-синсю читают проповеди, посвященные деяниям праведного Хэйтаро. Рассказывают, в сущности, одно и то же, но послушать эти проповеди приходят и стар и млад, и мужчины и женщины, ибо дело это благое.
Однажды случилось, что Праздник начала весны совпал с последним днем года. Впору было подумать, что наступило истинное светопреставление: сборщики долгов галдят, люди надсаживаются, изгоняя нечисть из своих домов, звон монет сливается с треском разбрасываемых бобов. Жуть, да и только! Здесь вполне к месту выражение «вязать черта в темноте»[295].
Стук барабана возвестил о начале вечерней службы в храме. Священник зажег светильники перед алтарем и стал ждать прихожан, но в положенный час их собралось всего три человека. Отслужив молебен, священник подосадовал в душе на людские нравы, после чего обратился к прихожанам с такими словами:
– Нынче последний день выплаты накопившихся за год долгов, и многим сейчас не до проповеди. Однако у старушек, давно уже передавших бразды правления в доме детям да внукам и проводящих дни свои в праздности, времени и сегодня предостаточно. А ведь не за горами тот день, когда Будда Амида призовет их к себе, и им придется поневоле отбыть в мир иной. До чего же неразумны людские сердца! Как это прискорбно! Читать проповедь для троих, пожалуй, не имеет смысла. Даже в таком деле, как служение Будде, следует воздерживаться от расточительства. Вашими пожертвованиями не окупить затрат на масло во всех этих светильниках, и я нанесу ущерб храму, если стану сейчас читать проповедь. Поэтому забирайте ваши приношения и расходитесь по домам. Вы пришли на службу в то время, когда все вокруг погружены в мирские заботы. На это вас подвигла искренняя вера, и Будда по заслугам оценит вашу преданность. Ваш благочестивый поступок будет занесен в Золотую книгу[296] и непременно зачтется вам в следующей жизни. Поэтому не думайте, что вы впустую потратили время, посетив сегодня храм. Будда верен своему обету и не оставит вас своим милосердием и помощью.
Тут сидевшая перед ним старушка залилась слезами.
– Ваши благостные слова повергли меня в стыд, – сказала она. – Должна признаться, что не искренняя вера привела меня нынче в храм. Мой сын не умеет хозяйствовать с умом и наделал уйму долгов. До сих пор этот негодник кое-как умудрялся заговаривать людям зубы и не платить по счетам в положенный срок, но сегодня не смог ничего придумать. Вот он и говорит: «Ступайте, мамаша, в храм, а я подниму шум, дескать, вы куда-то пропали. Побегу к соседям, мы возьмем барабаны и гонги и отправимся вас искать. Пока суд да дело, глядишь, ночь минует и все само собой уладится. Уловка эта не нова, но, чтобы в новогоднюю ночь разыскивать не кого-нибудь, а заблудшую мамашу, до такого еще никто не додумался!» Дело, конечно, житейское, и все же попусту будоражить соседей в праздничную ночь – великий грех.
Вслед за старухой заговорил другой прихожанин:
