Тут старший сын, Дзинтаро, спокойно и вдумчиво возразил: «Поскольку дело идет не о ком-нибудь, а о законной супруге покойного отца, в этом единственном случае я позволю себе не посчитаться с его волей. Рядом с домом я построю для матушки отдельный флигель, где она сможет жить на покое, и вдобавок дам ей двадцать каммэ, чтобы она ни в чем не нуждалась». При этих словах все прослезились и стали хвалить Дзинтаро, – дескать, в его годы редко кто способен на подобное великодушие. А кто-то из старейшин заметил, что вдова должна быть довольна этим решением. Но та и не думала радоваться. Оставив недорезанной морскую капусту для постной трапезы, она сказала, постукивая ножом по кухонной доске: «Я – женщина, и мне не впервой терпеть унижения. Повинуясь воле покойного, я уеду жить к родителям. Денег же, о которых вы говорите, я не приму. Возможно, это прозвучит нескромно, и все же позволю себе заметить, что на протяжении последних пяти-семи лет мне не раз приходилось обращаться к родителям за деньгами на собственные нужды, и я вполне удовлетворюсь, если в порядке возмещения вы дадите мне какую-нибудь ничтожную сумму. В любом случае я сегодня же покину этот дом. Что же до повторного замужества, то у меня и в мыслях этого нет. Будущее покажет, что я говорю чистую правду». С этими словами она переоделась в уличное косодэ и, хотя прежде всегда разъезжала в паланкине, на сей раз, учитывая царящую в доме суматоху, отправилась пешком. Кто-то из родственников попытался ее удержать, – не след, мол, пороть горячку, – другие же посчитали, что ей и в самом деле лучше уйти. Разные у людей сердца – у кого доброе, а у кого и нет. Вот так посреди всеобщего горя вдова удалилась из дома, оглашая округу громкими воплями. После этого один из старейшин заметил: «Судя по всему, покойный был весьма недоволен своей супругой, и все же с его стороны было несправедливо обойти ее в завещании. Вряд ли люди вас засмеют, если вы уделите ей малую толику наследства». Потолковав между собой, мы вместе с вещами отослали ей пять каммэ, благо они лежали в шкафу.
В назначенный день мы вскрыли кладовую и в присутствии всех родственников осмотрели ее, только ящиков с деньгами там не оказалось. «Вот те раз», – подумали мы и принялись обыскивать каждый уголок. Наконец на дне старого длинного сундука кто-то обнаружил ларец с долговыми расписками, к каждой из которых был прикреплен соответствующий ярлык. Как выяснилось, все свое огромное состояние брат пустил на ссуды разным князьям и вместо денег оставил нам в наследство их долговые расписки. Все прямо ахнули, – ведь бумагами этими сразу не воспользуешься, а к тому времени, когда придет срок получать по ним деньги, может произойти все что угодно. Из наличных денег оставалось лишь пять каммэ, которые мы отправили вдове. В итоге Дзинтаро оказался почти без гроша, и мне до сих пор приходится понемногу ссужать его деньгами в обмен на расписки, хотя для меня это весьма обременительно. Как быть с многочисленными работниками – ума не приложу. Денег на производство сакэ теперь нет, а бумаги с долговыми обязательствами в оборот не пустишь. Да, брат проявил непростительное легкомыслие, и теперь дети его вынуждены страдать. Причитающуюся Вам долю наследства приходится высылать все теми же долговыми расписками, – так посоветовали мне городские старейшины.
Дзинрокуро был человеком основательным и никогда не шел на рискованные сделки. Но тут, как видно, позавидовал киотоским ростовщикам, сколотившим огромные состояния на ссудах князьям, и последовал их примеру. С таким же успехом он мог просто выбросить свои деньги в мусорную яму. Да, чуть не забыл: помимо расписок от князей, среди бумаг брата было обнаружено долговое обязательство на тридцать каммэ от одного из театров, которому он оказывал покровительство. Похоже, он и сам понимал, что деньги эти пропащие, и никому его не завещал. И впрямь о размерах состояния человека можно судить лишь после его смерти. Мне и во сне не могло привидеться, что у брата совсем нет наличных денег.
Покойный отец наш, Досай, всегда говорил, что горожанин может ссужать деньги только в одном-единственном случае – под залог усадьбы. Да и то в этих целях разумно использовать лишь треть от имеющихся денег. Раздавать же все деньги, каким бы надежным ни казался залог, ни в коем случае не следует. Так он нам втолковывал, и эти его слова я вспоминаю теперь, когда вместо денег мы остались с никому не нужными долговыми расписками.
Да, много печального в нашей переменчивой жизни, но и забавного тоже хватает. Недавно я узнал, что вдова Дзинрокуро успела найти себе нового мужа, хотя со смерти брата еще не прошло ста дней, и у них уже состоялась помолвка. Что ж, подобное нередко случается на свете, но могла бы хотя бы для вида подождать год. Добро бы она была из тех обездоленных женщин, которые пропитания ради вынуждены работать наравне с мужем. Те после смерти супруга впадают в такую нужду, что, позабыв о долге и приличии, сразу же выскакивают замуж за первого встречного.
