Наученный горьким опытом, я рассудил, что для успешного ведения хозяйства нужна женщина немолодая, и поделился своими мыслями с одним человеком. Тот вызвался подыскать мне подходящую супругу, и вскоре дело сладилось. Женщина эта доводилась дочерью хозяину постоялого двора для паломников по святым местам, что находится напротив храма Роккакудо. Овдовев, она вернулась под родительский кров. По словам свата, невесте только что исполнилось двадцать семь лет, но я прикинул, что года три или четыре он ей наверняка убавил, так что выходило лет тридцать с небольшим. Как бы то ни было, прельщенный ее приятной внешностью, я сразу же на ней и женился. Однако со временем, присмотревшись к своей молодой супруге, я понял, что она уже в преклонных летах. На всякий случай я решил расспросить соседа, посвященного в дела этой семьи, и узнал от него, что у моей жены имеется дочь тридцати шести лет. Даже если предположить, что она появилась на свет, когда матери было семнадцать, получалось, что моей женушке перевалило за пятый десяток. «Ловко же меня одурачили!» – подумал я, и с той поры престарелая супруга уже не внушала мне никаких чувств, кроме отвращения. А когда я увидел, как она, думая, что меня нет поблизости, тайком выдергивает из головы седые волосы, меня стало и подавно с души воротить, и я развелся с нею, невзирая на свадебные расходы.
После этого посватался я к женщине, которая, по слухам, некогда служила фрейлиной во дворце. Мало того что она была хороша собой, так еще и нрав имела добрый. Такая пришлась бы по душе любому. «С этой женщиной жизнь будет для меня сплошным праздником», – решил я и, не раздумывая, взял ее в жены. Вскоре, однако, выяснилось, что она ничего не смыслит в хозяйстве. Ладно бы еще она не различала делений на шкале весов – женщине благородного происхождения это простительно. А то, бывало, увидит перевернутую глиняную ступку, залюбуется и этаким восторженным голоском произнесет: «Какое любопытное керамическое изделие! Ему нарочно придали форму горы Фудзи?» Или же, взяв в руки крюк, которым вытаскивают ведро из колодца, удивленно вскинет брови и спросит: «Что это, якорь от лодки?» Ну, а о мерке в пять го[331] и вовсе говорить не приходится – она ни за что не догадалась бы, каково ее назначение. С подобным воспитанием, решил я, в нашей убогой кухне ей не место, и, хотя расставаться с этой милой женщиной мне было жаль, пришлось дать развод и ей.
Вскоре один знакомый сосватал мне некую вдову. Помимо дома в Карасуме, у нее был еще один, который она сдавала внаем за семьдесят моммэ в месяц. Однако, как выяснилось, на шее у вдовы сидело девять человек нахлебников: престарелые дед с бабкой, а также не то младшая сестра, не то племянница с семьями. Уже с одним этим было трудно мириться, а тут еще я узнал, что покойный муж оставил ей долгов на двадцать три каммэ. «Этак за всю жизнь не расплатишься», – испугался я и покинул любезную вдовушку, разумеется, понесши соответствующие убытки.
Через некоторое время я прослышал, что у торговца подержанными вещами с улицы Такэя-мати есть дочь на выданье. Сват сообщил мне, что в приданое за ней дают три каммэ серебром и сверх того еще полный набор летней и зимней одежды. На радостях я сразу же вручил свату деньги, причитающиеся ему за услуги, и незамедлительно отпраздновал свадьбу. Но и на сей раз меня ожидало разочарование: по два, а то и по три раза в месяц моя молодая жена ни с того ни с сего мешалась в рассудке и, раздевшись догола, выбегала за ворота. Ничего не поделаешь, пришлось отправить ее назад к родителям.
Казалось бы, женщин здесь – хоть пруд пруди, а достойной супруги не сыщешь. За семнадцать лет жизни в столице я сменил двадцать три жены, и у каждой обнаруживался какой-нибудь изъян, так что поневоле приходилось разводиться. Поначалу у меня были кое-какие сбережения, но все они разошлись на свадебные расходы, и теперь я остался без гроша за душой. Снова искать себе жену мне уже не по средствам. Живу я сейчас в убогом бараке на задворках улицы Такэдадори в Фусими, а чтобы не пропасть с голоду, мастерю из бамбука каркасы для плетеных шляп.
Жизнь мне совсем опостылела, но ведь в этом мире и не умрешь по своей воле. Не думайте только, что, оказавшись в таком печальном положении, я решил вернуться к своей бывшей жене. Об этом не может быть и речи. Видно, брак наш с самого начала был несчастливым, раз у меня не осталось никакого чувства к этой женщине. Постарайтесь объяснить ей, какой я жестокосердый человек, и уговорите ее как можно скорее выйти замуж.
