– О нет, – усмехаюсь я. – Не может этого быть.
– Серена, – твердо перебивает Стен. – Он отшил Рэйчел, которую, прости, трахал полгода. Разве это не имеет значения?
– Нет, – я просто не верю.
– А то, что ты была у него дома? А то, что спала у него? Тоже не имеет значения? А то, что ты знакома с его сыном?! Это тебе ни о чем не говорит, мать твою? Никто никогда не знал о Бостоне. Никто!
Либо это действие ви́ски на язык Стен, либо на ее фантазию. Какой еще, на хрен, сын?
– О чем ты? – недоумеваю я. – Бостон? Десятилетний мальчик? Ты о нем?
– О нем, – Стенли уверенно смотрит на меня и даже не моргает.
– И он… – мямлю я.
– Сын Эзры.
– Сын Эзры?
Мозговая активности прибита к нулю. И хотелось бы сослать это на действие алкоголя. Но… Сын Эзры?
Эзра, который демон, который мерзавец, чей-то отец? И не просто чей-то, а десятилетнего мальчика, который живет с ним. Десятилетнего. Эзра отец не год, даже не два. Десять раз по году. Почти половину моей жизни мужчина, который, я считала, не может позаботиться даже о себе, воспитывает ребенка. И делает это один. Но где же мать? Неужели она бросила их? Или… О Господи… Меня шарахает отрезвляющей молнией.
– Джейд… – выскакивает изо рта.
– Он рассказал тебе и о Джейд? – рокс Стенли выпадает из рук, и остатки напитка разбрызгиваются по полу, но, кажется, ей на это наплевать.
– Нет. Я услышала это имя, когда он бил Шейна.
– Матерь Божья… – Стен подбирает стакан и плескает в него еще ви́ски.
Пазл начинает складываться.
– Стенли… Он говорил, что Джейд убили. Он кричал, что Шейн живет в доме с убийцей, – тихо проговариваю я будто это огромная тайна, и нас могут подслушать. А еще меня не покидает чувство, что я лезу в тайны, которых мне знать не сто́ит.
– Серена, я бы хотела внести ясность в твои мысли, но не могу. Прости. Этот разговор должен состояться не со мной. Тем более я и сама не знаю подробностей истории. Тебе лучше поговорить с Эзрой.
– Он не захочет говорить со мной, – внутри горла скомкалась горечь, и я пытаюсь пробить этот ком очередным глотком алкоголя. – Он даже не захочет меня больше видеть. И, наверное, мне вообще лучше уволиться, прежде чем это сделает он.
– Не говори глупостей, – отмахивается Стен. – Вы оба одинаковые. Упрямые бараны, которые не замечают очевидных вещей. Разве ты не видишь, что он к тебе чувствует? Разве ты не чувствуешь то же самое? Да признай уже наконец, что сохнешь по нему. Признайся не мне, а самой себе. Выпей и скажи прямо сейчас: «Эзра, засранец ты этакий, я люблю тебя, мать твою, люблю. Ты вскружил мне голову. Ты украл мое сердце. Ты и еще раз ты. И ты сводишь с ума своим поведением. Ну так давай уже перестанем творить идиотизм по-отдельности и начнем это делать вместе!».
– Ни. Хрена. Себе. Вот это ты выдала.
– Да, я могу. А теперь твоя очередь.
– Я влюбилась, Стенли, – тихо выдыхаю я и опускаю глаза. – И это дерьмово. Потому что я не знаю, как теперь смотреть ему в глаза. После того, что я сделала.
– Я знаю, что вы переспали. И знаю, что после этого ты сбежала от него.
– Он рассказал тебе? – удивляюсь я.
Не могу поверить, что Эзра обсуждал меня со Стенли. Не могу поверить, что мой поступок вообще зацепил его. Не верю, что могла его этим расстроить. Неужели причиной такого равнодушного поведения в баре был мой уход? Я предполагала, что задену его эго, но не более. Я не думала, что раню его чувства. Не думала, что он вообще может что-то испытывать к такой, как я.
Господи, какая же я дура. Что я натворила? Сама же обнажила свое уродство. Сама ткнула им Эзре в лицо. Да с такой силой, что теперь он точно не сможет смотреть на меня как прежде. Если вообще захочет смотреть.
– Рассказал. И ты не представляешь, насколько сильно задела его своим поступком. Задела его сердце, Серена. А я ведь предупреждала. Я ведь просила тебя быть с ним поаккуратнее. Но ты не поверила. Знаешь, кого бы Эзра из себя ни строил, каким бы заносчивым говнюком ни казался, он все равно остается уязвимым, как и десять лет назад. И теперь, когда ты в курсе, сама решай, что с этим делать: бояться и снова бежать или, черт возьми, остановиться уже наконец и попробовать для начала хотя бы поговорить.
– Мне нужно подумать… Боюсь, я уже все испортила.
– Боюсь, что ты этого не узнаешь, если не проверишь, – улыбается Стен. – И кстати, если ты завтра же не заберешь айфон из бара, я оставлю его себе. Имей в виду.
– Хорошо-хорошо, я тебя поняла.
– Продиктовать номер Эзры? – она играет бровями.
– Он уже его туда внес.
Вспоминаю о маленькой открытке, и по телу пробегает слабая дрожь. Он в «Избранных». И не только в контактах телефона.
– Блин, Панда, ты, черт возьми, можешь сделать его самым счастливым! – восклицает она, будто выдала торжественную речь.
– И ты, кстати, тоже можешь сделать одного человека чуточку счастливее, – прищуриваюсь я.
– О ком это ты?
