– Об одном очень романтичном и ранимом парне, который огорчится до глубины души, если ты откажешь ему в свидании.
– О нет-нет-нет, – машет руками и головой. – Нет. Нет и еще раз нет. Не занимайся сводничеством. Тебе это не идет.
– Одно свидание.
– Нет!
– Всего одно! Чего тебе стоит? Юджин очень милый парень.
– Он не соответствует ни одному моему критерию.
– А вот отсюда поподробнее, – внимательно таращусь на Стен, которая допивает ви́ски и закатывает глаза.
– Ну, во-первых, он парень.
– Ты же встречалась с парнями, – усмехаюсь я.
– Это было давно и очень печально. Хотелось бы вычеркнуть из жизни тот опыт, но увы…
– Не все парни одинаковые.
– А, во-вторых, – перебивает Стен. – Он младше меня. Сколько ему? Двадцать два? Двадцать три?
– Двадцать четыре. И возраст не имеет никакого значения!
– Я не встречаюсь с сосунками.
– Никто не заставляет тебя с ним встречаться. Просто сходи на свидание. Дай парню шанс. Позволь ему отвлечь тебя от Кристи́н…
При упоминании имени бывшей Стен дергается и бросает на меня злобный взгляд, который моментально наполняется грустью.
– Сучка, – выдыхает Стенли. – И хватило же наглости заявиться в бар. Стерва.
– Теперь долгое время не заявится, – беру ее за руку. – И, между прочим, благодаря одному, как ты сказала, «сосунку».
– Ладно, – фыркает Стен и прищуривается. – Одно свидание. Не больше!
– Одно свидание.
– Передай, чтоб заехал за мной в четверг в семь.
– Будет сделано.
– И ты отрабатываешь за это мою предновогоднюю смену!
– Сделаю все по высшему классу.
– И подумай насчет Эзры, – теперь уже она сжимает мою руку.
Раз уж свершилось вселенское чудо – свидание Стенли и Юджина прошло благополучно, и она даже позволила ему заглянуть сегодня в бар, то почему бы не попытать свое счастье и мне. Тем более в канун Нового года. Может, сегодня Вселенная снизойдет и до меня, подарив крупицу смелости для разговора с Эзрой.
Пять дней он не давал покоя моим мыслям. Пять гребаных дней я прокручивала в голове каждое его слово. Прокручивала, повторяла, переосмысливала. Что помогло в очередной раз убедиться, какая же я идиотка, истеричка и слабачка.
Я сотню раз пыталась набрать его номер. Сотню раз читала имя контакта «Смотритель за Пандой», сотню раз улыбалась и набирала. И столько же сбрасывала, не дождавшись первого гудка. Сотню раз игнорировала косые взгляды и вздохи Юджина, пока нависала над телефоном. И ровно сто раз посылала друга ко всем чертям, когда он сиял лучезарной улыбкой и повторял, что каждый имеет право на шанс.
Имеет. И, наверное, имею даже я.
Поэтому, когда, примеряя лучшую рубашку, Юджин вздыхает в сто первый раз, я не выдерживаю.
– Ты куда? – удивляется он, едва я срываюсь с места.
– Ты добился своего. Еду к Эзре.
– Да я же молчал!
– Но я знаю, о чем ты думал. Твои печальные вздохи говорят громче слов, – в спешке натягиваю ботинки и хватаю шубу. – Надень черную! Стенли оценит.
– Но она не праздничная! – кричит мне в спину, когда я уже выбегаю за дверь.
– Зато элегантная и подчеркивает твои мощные плечи! И ты потрясающе впишешься в ней в атмосферу нашего бара!
Стенли будет в восторге. А если нет, то все равно не сможет отвести глаз от его торса в этой рубашке. Гарантирую.
Заскакиваю в тачку и трогаюсь максимально быстро, чтобы эта мимолетная смелость не испарилась из тела Серены Аленкастри. Чтоб довела ее прямиком до двери той самой квартиры. А дальше уже будь, что будет.
Но я ведь не могу приехать просто так. Не могу постучать ему в дверь спустя пять дней молчания, как ни в чем не бывало. Не могу начать разговор ни с чего. Не могу ведь? Нужен же повод. А последний он оставил на барной стойке, бросив ключи от моей машины прямо к моим рукам.
«Новогодняя акция – все ели со скидкой восемьдесят процентов», – неосознанно вчитываюсь в яркий плакат, дожидаясь зеленого света на перекрестке.
Кажется, Вселенная все-таки на моей стороне, и сама подкидывает новый повод. Кажется, все складывается в мою пользу. И остается только надеяться, что Эзра не захлопнет передо мной дверь.
Пять дней гробового молчания. Пять гребаных дней тишины. Пять проклятых дней моего ангельского терпения, которое вот-вот лопнет, и я сорвусь в чертов Чайнатаун прямо к ее ногам. И плевать, что обещал себе дать ей свободу выбора. Плевать. Я приеду и заставлю ее меня выслушать.
Меня не отвлекает даже работа. Не отвлекают звонки Бостона и отца, которые восхищаются каждым днем, проведенным в Вермонте. Не отвлекают ни сигареты, ни музыка. Я просмолил легкие. Я прокрутил по несколько раз уже все любимые пластинки, но ни разу не расслабился. И не избавился от образа Серены в своей голове.
Сколько боли она вытерпела? Сколько пережила? Сколько таит в себе до сих пор?
– Черт… – выдыхаю в высокий потолок и растягиваю руки по спинке кожаного дивана.
