Глубоко убежден, что… на этом поле общественной сумятицы и произросла третья сила – Корпорация, братство социально мотивированных и высокоорганизованных граждан, обеспокоенных дальнейшей судьбой человечества, как бы это помпезно не звучало… Их в равной мере не устраивает откровенный декаданс западного общества, так и… окостеневшая модель нашего жизнеустройства. Но в еще большей мере, осмелюсь предположить, Корпорацию беспокоит раскол мира на два противоборствующих лагеря, что для извечного западного прагматизма – вывих, не вправив который достойному человечества прогрессу не бывать.
Теперь вот о чем… Год назад, шокируя нас компроматом о шашнях с БНД, Корпорация метила гораздо дальше – отнюдь не только заиметь абсолютно надежного ликвидатора. Да, мы иная галактика, не соприкасающаяся с западным миром ничем. Стало быть, исполнитель нашего подданства, пока не угодил в капкан, не просчитываем, точно зек, вывозимый на час из тюрьмы для точечного удара. Увы, на тот момент я дальше своего носа я не смотрел, что неудивительно. Испугались мы тогда до икоты, не понимая, кто они вообще, и, каким ветром их задуло в наши края. Лишь объяв масштаб активности Корпорации, качество проработки заданий, понял: нас захомутала никак не сопряженная с государственными механизмами, совершенно независимая структура. А прилежно работающий на них Иоганн – не более, чем пробный шар в наших сношениях, полигон для притирки, смотрины так сказать. В Лубянке Корпорация видит партнера, крайне важного и долговременного, дабы сообща перестроить мир по своему образу и подобию. Скажете, одолели фантазии, детективов начитался?…
– Почему? – возразил Остроухов. – Вовсе нет, излагаешь толково, весьма. Детали только где?
– Какие здесь детали, Рем Иванович? Знаю не многим более вас, докладывал-то регулярно. А все мои обобщения – вокруг ликвидаций Иоганна, за их подноготной по газетам следил.
– Это все, чем порадуешь? – подозрительно взглянул на визави генерал.
– Чуточку терпения, Рем Иванович… Кроме Зигфрида, Корпорация пока не приоткрыла ничего. Зигфрид же, убежден, рядовой диспетчер, коих у них, не исключено, несколько. Выяснил, кстати: лихтенштейнец ни в одном из полицейских досье Европы не значится. Деньги за ликвидации… нам переводили с оффшора, зацепки ни одной.
Цюрихский агент, как вам известно, давно на карантине. Он, по сути, статист, поручаем лишь сбор и анализ открытой информации. То, что о Корпорации у него сведений ноль, склонен ему верить. Имею доказательства, пусть косвенные, что его действительно шантажировали по телефону. Установив с нами связь, задания Иоганну первые полгода передавали через тайник…
– Говоришь зацепки никакой, но деньги регулярно поступали… – перебил генерал.
– Да, регулярно – и что?
– Разговор в общем-то о деньгах…
– Доступ к счету Иоганна у Богданова. Я контролирую лишь цифры прихода.
– Ладно, полковник. – Генерал вновь отбросил папку. – Экскурс в подноготную масонства окончен. Теперь о деле. Нам нужны деньги… Причем сумма внушительная, два миллиона долларов. Подчеркиваю: именно нам, а не мне или кому-то другому, намотай себе на ус… Купюры должны быть вложены на наши европейские счета, банковские переводы сойдут тоже… Когда? Не позже, чем через два месяца, от силы три. Обсосав с дюжину вариантов, не ранее, как сегодня в обед, понял, кто может ссудить. И донор этот – Корпорация.
Лицо Кривошапко преобразилось, напоминая мордочку хитрющего, верткого зверька, унюхавшего добычу.
– Сообщи цюрихскому агенту, – продолжил Остроухов, – пусть заложит в тайник связи письмо: «Назрела встреча между Лубянкой и руководством Корпорации». После команды «списать» Иоганна такой контакт естественен: наши разъяснения и консультации о новом «лучнике». Если откликнутся, вылетишь и проведешь переговоры. Вкратце все.
– Судя по «донору», с их стороны – подарок или ссуда, не смог уловить? – В голосе Кривошапко мелькнула издевка.
– Донор не донор, как договоришься…
– А покрытие? Сумма-то немаленькая, на заводик тянет… – засомневался полковник.
– Можно Иоганна на двух стрелков рокировать, тогда пусть ссужают в счет будущих ликвидаций. Но не думаю… Баш на баш захотят, скорее всего. Нам, к слову, кроме нашенских тайн, торговать нечем, как бы я этого не хотел… – стушевался Остроухов.
– Если бы! Грохнуть или даже теракт – не хотите! – воскликнул Кривошапко. – Их метода: скальпель и ни одного зажима! На терапию не размениваются!
– А Иоганн чем занимался? – возразил генерал.
– Не в Европе грохнуть, а у нас! И «вычесть» не криминал-дешевку, а из нашей первой сотни, а то и двадцатки, может быть. Лишь такое на два лимона разменивается. Прочее – не убежден. Плечо подставить – всегда пожалуйста – сам говорил. Но такие бабки… Кем бы они ни были, эти ребята европейцы, до мозга костей рацио! В одном, однако, уверен: деньги у них водятся и очень большие.
– Вот и хорошо! – воодушевился Остроухов. – Тогда за работу, Андрей!
– Где подгнило, смею вас спросить?
– Всему свое время, полковник.
