– Значит, в «Боинге» капусту везли… – озвучил, едва раскрывая рот, Кривошапко, после чего будто вспомнил: – Может, дадим задний ход по Иоганну, а?
Казалось, Остроухов расквитался с темой и думает о совершенно ином.
– Вот этого не делай! – С лика генерала слетела вуаль раздумий. – Именно сейчас, когда Корпорация наш реальный шанс. Сам говорил: люди серьезные, шуток, не говоря уже зигзагов, не приемлют. Значит, не судьба…
Заместитель начальника габоронской полиции Дунгу неспешно шел к клубящемуся, но уже затушенному пожарищу, путаясь в мыслях, стоит пробираться вглубь или нет. На нем парадный комплект униформы светло-кофейного цвета, ибо строевой, изрядно заношенный, домработница постирала.
Раскидывая ногами головешки, Дунгу все-таки углубился в гарь, но, не осилив и метра, повернул обратно.
– Сюда его! – вернувшись на дорогу, крикнул Дунгу подчиненным. Те с опаской переминались в хаосе обгоревших балок и подпор, бывших некогда складом скобяных изделий.
Один из служивых бросился к джипу и вскоре вернулся с занавоженным полотном брезента – его использовали как подстилку при ремонте автомобиля. Расстелив дерюгу на избежавшем разруху островке, присоединился к коллегам.
Копы ходили вокруг да около и как-то странно копошились.
Могло показаться, что пожар затушен не полностью, хотя все вокруг залито водой, да и пожарная машина рядом: центурионы норовили взяться за скрытый за завалом предмет и, как при ожоге, одергивали руки.
Прежний гонец вновь слетал к машине, откуда принес несколько суконных тряпок, таких же промасленных, как и брезент. Раздал их трем сотоварищам, одну оставив себе.
Обкрутив ладони дерюгами, копы приподняли все еще неразличимый груз и бросили на брезент. Держась за сукно с четырех концов, потащили груз к дорожке.
Крайний справа, еле передвигавший ноги носильщик споткнулся, чуть не опрокинув импровизированные носилки. Из гамака вывалилась обуглившаяся человеческая рука. Конечность обгорела почти полностью, лишь кисть со скрюченными пальцами белела.
Подойдя к Дунгу, наряд опустил перед ним брезент и воззрился на шефа в ожидании указаний. Доставленный груз – труп сильно обгоревшего мужчины среднего роста, лежащий туловищем вверх.
– Переверните его, – распорядился капитан.
Копы вновь вооружились тряпками и, покряхтев малость, обнажили спину мертвеца. При этом его правая рука подогнулась, застряв между землей и грудной клеткой.
Последние сомнения у Дунгу рассеялись: покойный – белый, первый мертвец-европеец за его десятилетнюю карьеру.
Спину огонь обжег меньше, что означало: к моменту возгорания склада мужчина либо был мертв, либо, потеряв сознание, лежал на спине. В противном случае, выскочить из склада труда не составляло – в нем даже двери не было В последнее время он служил убежищем для бездомных. Свернув свой бизнес, хозяин вернулся в ЮАР.
Но не это главное: от трупа исходил вполне различимый запах бензина.
– Разверните его еще раз. – Дунгу подкрепил приказ кругообразным движением руки. Сел на корточки, внимательно осмотрел тело. Через минуту распрямился, отряхивая руки, хотя ни к трупу, ни к чему иному на пожарище не прикасался.
– Шеф, куда его – в яму? – обратился старший наряда.
– Ты что ослеп, Тонга, он белый! – обрушился капитан.
– Какой белый, коль в сарае ошивался! – огрызнулся сержант.
– Слышишь меня, в морг! Я же – в отделение, может, пропал кто… – Дунгу направился к своему автомобилю. Разворачиваясь, заметил совершенно голого, опухшего от недоедания малыша. Вытянув руку, тот просил милостыню.
Дунгу забурился в карман, чтобы достать мелочь, но внезапно замер. Казалось, капитан посеял бумажник и пытается вспомнить, где это произошло.
Зам шефа полиции вытащил руку, медленно развернулся к наряду. Те вновь ухватились за брезент, чтобы транспортировать мертвеца.
– Постойте! – рявкнул Дунгу и тотчас двинулся к подчиненным. Приблизился вплотную и, курсируя глазами, высматривал что-то. Наконец, схватив левую, не обгоревшую кисть мертвеца, начал расправлять пальцы. Отогнув большой палец, внимательно осмотрел. В смешении чувств, где мерзкая дрожь перемежалась с огоньками злорадства, забросил руку на тело покойного.
– В яму его! А хотя, ладно… В морг, в морг везите! – переиграл Дунгу. Не попрощавшись и игнорируя все еще протянутую ручонку мальчонки, понуро поплелся к своему автомобилю.
Заявления о пропавших гражданах – как белых, так и черных – в отделение не поступали. Призвав дежурного к бдительности, иными словами, не дрыхнуть на посту, Дунгу поехал домой.
Ночью капитана вновь терзал кошмар, увязавшийся с прошлой недели. Его тело с садисткой жестокостью распарывал нож, длинный, острый, как бритва, но хозяина не имевший. Только кисть виднелась, обвивая рукоятку, – без намека на руку и фигуру истязателя. Кисть мужская, но кроме черного ногтя на большом пальце – точь-в-точь, как у мертвеца из сгоревшего склада, – не выделявшаяся ничем.
