Тем не менее значительное число изображений номинально единого предмета будет неизбежно воспринято как, в известном смысле, репрезентативное. Последнее тем более верно в отношении избранной темы – антологии судеб, несчастий и новых возможностей; книги, которая вызывает сочувственный отклик, обычно сопутствующий изображению меньшинств (к каковым женщины относятся по всем критериям, кроме численного), со множеством портретов женщин, которые делают честь своему полу. Такой книге суждена известная дидактичность, даже если в ней рассказывается об уже известном нам преодолении вековых препятствий, предрассудков и культурных барьеров, о завоеваниях и достижениях последних лет. Конечно, книга ввела бы читателя в заблуждение, если бы в ней замалчивались «плохие новости» – сохраняющееся влияние унизительных стереотипов, многочисленные проявления насилия (домашнее насилие выступает основной причиной травм американских женщин). Всякое масштабное представление о женщинах соотносится с тем, какими они показаны и как им предлагается о себе думать. Альбом женских фотографий должен, вне зависимости от намерений художника или издателя, ставить вопрос о женщинах – причем равнозначный «вопрос о мужчинах» не ставится. Мужчин, в отличие от женщин, не назвать work in progress.
Каждый из этих образов независим. Но в совокупности они гласят: так вот каковы теперь женщины – такие разные, такие героические, такие жалкие, такие обычные, такие экстравагантные. Никто, рассматривая книгу, не сможет пройти мимо стереотипов о том, кто такие женщины, и одновременно вызова этим стереотипам. Будь они известны или никому не знакомы, но каждая из почти ста семидесяти женщин в этом альбоме станет образцом (особенно в глазах других женщин) – образцом красоты, самооценки, силы, греховности, жертвенности, ложного сознания, благородного старения.
Ни один альбом с фотографиями мужчин не будут разглядывать с таким пристрастием.
Ведь альбом с фотографиями мужчин не может быть проникнут тем же духом. Какой интерес содержится в утверждении, что этот мужчина – биржевой маклер, или фермер, или астронавт, или шахтер? Издание фотографий мужчин различных профессий – только мужчин (без пояснений), вероятно, было бы книгой о красоте мужчин, мужчин как объектов вожделения женщин или других мужчин.
Но когда мужчину рассматривают как объект вожделения, это выходит за границы его основной идентичности. Традиции рассматривать мужчин как, по крайней мере потенциально, строителей и попечителей собственных судеб, а женщин – как средоточие мужских эмоций и фантазий (похоть, нежность, страх, снисходительность, презрение, зависимость), а также воспринимать каждого отдельного мужчину как экземпляр человечества, а каждую отдельную женщину – как представительницу женского пола, всё еще в значительной степени действенны, глубоко укоренены в языке, литературе, общественных установлениях и семейных обычаях. Ни в одном языке местоимение «она» не обозначает людей обоих полов. Женщин и мужчин по-разному оценивают, физически и культурно, в контексте строения и значимости личности, причем во всех парадигмах предпочтение изначально отдается мужчинам.
Я делаю это, терплю это, хочу этого… потому что я женщина. Я делаю это, терплю это, хочу, чтобы… несмотря на то, что я женщина. По причине санкционированной неполноценности женщин, их состояния как культурного меньшинства, продолжаются споры о том, каковы женщины, кем они могут быть, кем они должны или желают быть. Говорят, Фрейд вопрошал: «Господи, чего хотят женщины?» Представьте себе мир, в котором нормально было бы спросить: «Господи, чего хотят мужчины?» Но кто может вообразить такой мир?
Никто не скажет, будто великая двойственность мужского и женского симметрична – даже в Америке, которую зарубежные путешественники с XIX века отмечали как рай для «заносчивых женщин». Женское и мужское – это система со смещенной полярностью. Равные права мужчин никогда не вдохновляли активистов на марш или голодовку. Ни в одной стране мужчины не составляли социальную группу законодательно несовершеннолетних граждан, как это было до XX века во многих европейских странах и как до сих пор обстоят дела во многих мусульманских странах, от Марокко до Афганистана. Ни одна страна не предоставляла женщинам право голоса, прежде чем предоставить его мужчинам. Никто никогда не считал мужчин вторым полом.
И всё же, и всё же: в мире ощущается веяние нового, взять хотя бы упразднение вековых оков, касающихся избирательного права, развода, прав собственности. Почти немыслимо, что наделение женщин правами произошло так недавно – например, женщинам во Франции и Италии пришлось ждать до 1945 и 1946 года, чтобы получить право голоса. Произошли огромные изменения в сознании женщин, преобразившие внутреннюю жизнь каждой, – выход женщин из «женских миров» в большой мир, рост женского честолюбия. Честолюбие (раньше женщин учили душить его в себе) – его торжественно возвещает книга фотографий, подчеркивающая разнообразие жизни современных женщин.
