Представьте себе книгу женских фотографий, в которой ни одну женщину не назвать красивой. Разве нам не покажется, что фотограф совершил ошибку? Что он поступил подло? Что он – женоненавистник? Что он лишил нас права видеть положенное? Однако никто бы не сказал ничего подобного, если бы то была книга фотопортретов мужчин.
Красоту всегда подразделяли на виды: властная красота, чувственная красота, красота, обозначающая черты характера, которые подходят женщине в семейной жизни, – послушность, благоразумие, безмятежность. Красота была не просто прекрасной особенностью, выражением эстетического идеала. Красота также подразумевала достоинства, которые для женщины считались необходимыми.
Ум почитался в женщине качеством несущественным и даже не вполне уместным. Более того, согласно бытовавшим воззрениям, женщину ум мог искалечить и чаще всего отражался на ее внешности. Вспомним одну из героинь
У дальнего окна, спиной ко мне, стояла женщина. Я был поражен красотой ее фигуры и непринужденной грацией ее позы. Высокая, но не слишком; в меру полная, с гордой головкой на стройных плечах; талия ее, гибкая и тонкая, была совершенством в глазах мужчины, ибо находилась в надлежащем месте и не была изуродована корсетом. Она не слышала, как я вошел, и я несколько минут любовался ею, прежде чем придвинул к себе стул – невинное средство, чтобы привлечь ее внимание. Она быстро обернулась. Врожденное изящество ее движений заставляло меня тем сильнее желать увидеть ее лицо. Она отошла от окна, и я сказал себе: «Она брюнетка». Она прошла несколько шагов, и я сказал себе: «Она молода». Она приблизилась – и, к моему удивлению, я должен был сказать себе: «Да ведь она некрасива!»[20]
Отдавшись дерзости и удовольствиям оценивающего мужского взгляда, повествователь отмечает, что при виде сзади и на значительном расстоянии дама удовлетворяет всем критериям женской привлекательности. Отсюда его неподдельное изумление, когда он обнаружил, что ее лицо «некрасиво», и это, по его словам, своего рода парадокс:
Старая, всеми признанная истина, что природа не совершает ошибок, никогда еще не была так решительно опровергнута. Ее лицо обманывало все те ожидания, которые возникали при виде ее восхитительной фигуры. Она была очень смугла, с темным пушком над верхней губой; у нее был большой, энергичный, почти мужской рот; большие проницательные карие глаза и густые черные, как смоль, волосы, нависшие над низким лбом. Когда она молчала, умное, оживленное, открытое лицо ее было совершенно лишено той женственной мягкости, без которой красота даже самой прекрасной женщины в мире несовершенна.
Мэриан Голкомб окажется самым восхитительным персонажем в романе Коллинза – она удостоена всех добродетелей, но лишена способности внушать желание. Движимая только великодушными, благородными порывами, она обладает почти ангельским, то есть архетипически женственным, темпераментом, если не считать «необычных» для женщины свойств, то есть редкого интеллекта, прямоты, отсутствия «податливости». Фигура Мэриан Голкомб, идеально женственная и внушившая интерес самонадеянному художнику-мужчине, обладает «скромной и деятельной грацией». Ее голова, ее лицо выражают некую взыскательность – и потому неженственны. Тело таит одно качество, лицо – другое. Но лицо важнее тела – как ум, в ущерб женской привлекательности, важнее красоты. Повествователь заключает:
