Под ударением полностью

Альбом фотографий, книга о женщинах. Весьма американский замысел – щедрый, страстный, изобретательный, открытый. Нам самим предоставлено решать, что делать с этими фотографиями. В конце концов, фотография – это не мнение. Или всё же мнение?

1999

Прежде путешествий – по крайней мере, в моей жизни – были книги о путешествиях. Книги, в которых говорилось, что мир огромен, но что его возможно объездить! Мир, полный точек назначения.

Первыми книгами о путешествиях, которые я прочла, и, конечно же, одними из самых важных в моей жизни были вещи Ричарда Халибёртона. В 1940 году, когда я прочитала его Книгу чудес, мне было семь. Халибёртон, красивый, изысканно-светский американский юноша родом из Браунсвиля, штат Теннесси, придумавший для себя судьбу вечной молодости и странствий, открыл мне глаза на жизнь, которая казалась сáмой привилегированной на свете, – жизнь писателя, исполненную бесконечного любопытства, энергии и безграничного энтузиазма. Быть путешественником, быть писателем – в детском сознании два этих понятия смыкались.

Конечно, многое в моем детском сознании подготовляло меня к тому, чтобы влюбиться в идею беспрестанных путешествий. Мои родители прожили за границей большую часть первых шести лет моей жизни – у отца был меховой бизнес на севере Китая, – в то время как мы с сестрой оставались на попечении родственников в Штатах. Насколько я помню, во мне всегда жила мечта о путешествиях в экзотические земли. Невообразимое существование моих родителей на другой стороне земного шара питало во мне совершенно определенное, хотя и безнадежное стремление путешествовать. Книги Халибёртона сообщали мне, что в мире множество замечательных вещей. А не только Великая Китайская стена.

Да, он гулял по Великой стене, а также взошел на Маттерхорн, на Этну, на Попокатепетль, на Фудзияму и на Олимп; он посетил Большой Каньон и мост Золотые Ворота (в 1938 году, когда была издана книга, мост считался самым новым из мировых чудес); он вплыл на лодке в Голубой грот и проплыл вдоль Панамского канала; он посетил Каркасон и Баальбек, и Петру, и Лхасу, и Шартр, и Дельфы, и Альгамбру, и Тимбукту, и Тадж-Махал, и Помпеи, и водопад Виктория, и залив Рио-де-Жанейро, и Чичен-Ицу, и Голубую мечеть в Исфахане, и Ангкор-Ват, и… и… и. Халибёртон называл их «чудесами», и разве не открыли для меня его книги значение «шедевра»? Далекий мир был полон удивительных мест и зданий, и я тоже могла бы однажды увидеть и узнать истории, с ними связанные. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно Книга чудес пробудила во мне пыл и жажду – творчества и странствий.

За год до того, как я прочитала Книгу чудес, Халибёртон рискнул отправиться под парусом на классической китайской джонке из Гонконга в Сан-Франциско и бесследно исчез в середине Тихого океана. Ему было тридцать девять. Знала ли я, что он погиб, когда читала книгу? Наверное, нет. Но вот еще что. Тогда я еще не до конца осознала и смерть моего тридцатитрехлетнего отца в Тяньцзине, о которой узнала в 1939 году, через несколько месяцев после того, как моя мать окончательно вернулась из Китая в Америку.

Гибель Халибёртона не бросила тени на уроки отваги и жажды странствий, которые я черпала из его книг. Те книги – от Царской дороги к романтике, его первой хроники путешествий, вышедшей в 1925 году, до Книги чудеc, его последней изданной вещи, – я прочитала все: для меня они таили идею чистого счастья. И успешного акта воли. У вас что-то на уме. Вы себе это представляете. Вы готовитесь. Вы путешествуете к назначенной цели. Затем вы ее видите. Разочарования нет в помине. Действительность оказывается еще более захватывающей, чем вы думали.