Отождествление женщины с красотой так или иначе вело к ее обездвиживанию. Если характер эволюционирует, раскрывает свои грани, то красота статична, она как маска, как магнит. В легендарной финальной сцене Королевы Кристины королева – Грета Гарбо, – отрекшись от шведского престола, отказавшись от мужских по существу прерогатив монарха ради скромного женского счастья, взошла на корабль, чтобы соединиться со своим любовником-иноземцем и отправиться с ним в изгнание, – однако ее возлюбленного смертельно ранит мстительный отвергнутый жених из числа ее собственных придворных; королева стоит на носу корабля, открыв лицо ветру, как олицетворение разбитого сердца. Пока готовили свет, Гарбо спросила режиссера, Рубена Мамуляна, о чем ей следует думать во время съемок. Ни о чем, лихо ответил тот. Ни о чем не думай. Отвлекись от всех мыслей. Указания режиссера вызвали к жизни одну из самых насыщенных эмоциями сцен в истории кино: камера движется, затем задерживается на лице героини крупным планом, и у зрителя не остается выбора, кроме как читать отчаяние на этом несравненно прекрасном и бесстрастном лице, в глазах, уже не способных плакать. Лицо как маска, на которую можно проецировать всё что угодно, есть совершенное воплощение женского начала как объекта в глазах смотрящего. Сегодня отождествление красоты с идеальным состоянием женщины, пожалуй, более актуально, чем когда-либо, хотя чрезвычайно сложная система моды и фотографии утверждает нормы красоты, которые гораздо менее провинциальны и более разнообразны, чем раньше, благоприятствуя дерзкому, а не застенчивому образу общения с камерой. Впрочем, современные идеи красоты в меньшей степени соотносятся с неподвижностью. Но красота сама по себе – это в известном смысле идеал стабильного, неизменного внешнего вида, попытка отгородиться или замаскировать отметины времени. Нормы сексуальной привлекательности для женщин – показатель их уязвимости. Мужчина стареет, набираясь зрелости и могущества. Женщина стареет и перестает быть желанной.
Вечно молодая, вечно доброжелательная, вечно желанная красота – во многом это труд, преображение, маскарад. Мы не должны, хотя, конечно, не можем не удивляться, если яркая, усыпанная блестками, соблазнительно полуголая артистка варьете в Лас-Вегасе окажется в реальной жизни, когда она не олицетворяет клише вожделения, женщиной средних лет с ничем не примечательными чертами и внутренней холодностью. Предприятие украшательства неизменно стяжает женщинам лавры.
Поскольку женственность подразумевает качества, противоположные или отрицающие идеальный мужской характер, длительное время сильная женщина могла казаться привлекательной разве что в мифическом или аллегорическом обличье. Героическая женщина представала аллегорической фантазией в живописи и скульптуре XIX века – Свобода, ведущая народ. Широко жестикулирующая, облаченная в царственные одежды, судорожно властная женщина, образ которой создала Марта Грэм в танцевальных постановках для своей сугубо женской труппы в 1930-е годы – переломный момент в истории представления женской силы, женского гнева, – была мифическим архетипом (жрица, бунтарь, скорбный демон, искательница приключений), главенствующим в некоем сообществе женщин, а не настоящей женщиной, способной сосуществовать, трудиться или идти на компромисс с мужчинами.
Стоматолог, дирижер симфонического оркестра, пилот гражданских авиалиний, раввин, юрист, астронавт, кинорежиссер, профессиональный боксер, декан юридического факультета, генерал-полковник… Без сомнения, представления о том, что могут женщины и что они делают хорошо, изменились. Изменилось и восприятие женщинами понятий недопустимого. Иные формы мужского поведения, от хамства до откровенного насилия, до недавнего времени не вызывающие возражений, сегодня возмущают многих женщин, которые, впрочем, стали бы протестовать, если бы их назвали феминистками. Конечно, в наибольшей степени стереотипы легкомыслия и беспомощности, тяготеющие над женщинами, изменились не благодаря феминистским течениям, каково бы ни было их общественное значение. Именно новые экономические реалии вынудили множество американских женщин (включая большинство женщин с маленькими детьми) работать вне дома. Показателем того, насколько неизменен мир, служит факт, что женщина по-прежнему зарабатывает от половины до трех четвертей суммы, что получит, выполняя ту же работу, мужчина. Почти каждый род занятий по-прежнему маркирован по половой принадлежности, за исключением нескольких профессий (проститутка, медсестра, секретарь), где верно обратное, – перед большинством должностей следует упомянуть, что ее занимает женщина, а иначе будет верно предположение, что должность занимает мужчина.
