Близость к предмету изображения – одна из самых привлекательных особенностей картин Хаукгеста. Его творения производят совокупное впечатление необычайной полноты пространства. Традиционно церковные интерьеры изображались относительно пустыми, чтобы лучше передать впечатление простора – одного из самых красноречивых, согласно общему мнению, визуальных аспектов церкви. Архитектура изображалась как среда обрамляющая, а не заполняющая это глубокое пространство, а освещение обеспечивало правдоподобную трехмерность конструкций; без драматического освещения архитектурные детали, как правило, уплощались. На полотнах Хаукгеста именно перспективное сокращение плана – а не свет, который отличается скорее доброжелательностью, чем драматизмом, – показывает трехмерность архитектуры. Близость к объекту и удивительная зримость архитектуры вынудили Хаукгеста пожертвовать видом, который традиционно проникнут самоуглубленностью, чувством, духовностью, как на картинах его современника Питера Янса Санредама, наиболее почитаемого из всех голландских художников церковных интерьеров, и Эмануэля де Витте, почти столь же высоко ценимого рисовальщика архитектуры следующего поколения. По меркам «поэтической пустоты» таких картин, как
Маскирование части реального или номинального объекта архитектурной массой, так же как размещение экрана или решетки, или другого сетчатого барьера между зрителем и объектом, – это многолетняя стратегия фотографического обрамления, и стоит отметить, что Хаукгест, который выбрал угол зрения, оставляющий значительную часть гробницы за колонной в центре на переднем плане, мог бы сделать ее обрамление еще более «протофотографическим». Следующая колонна справа, которую мы видим в гамбургском варианте, всё же должна была частично присутствовать в урезанной композиции (вариант из собрания Маурицхёйса), – обе написаны под одним углом – и, будь она написана, она еще больше заслонила бы памятник. Хаукгест предпочел неточность и оставил правую часть пространства картины более открытой.
В этом пространстве, более плотно, чем обычно, населенном архитектурными элементами, присутствуют и немногочисленные обитатели: восемь несколько неуклюжих, тепло одетых людей в головных уборах, двое из которых – дети; одно животное; и аллегорическая статуя на постаменте, выдающийся вперед элемент частично скрытого от глаз памятника. Мы рассматриваем изображенное Хаукгестом пространство, которое включает в себя фигурки посетителей – тех, кто пришел посмотреть или уже смотрит. Находясь в окружении архитектуры, глядя на архитектуру. Снабжая архитектуру мерой.
Хотя горожане на картине Хаукгеста крупнее (мы к ним ближе) и выписаны более подробно, чем крошечные стаффажные фигурки, которые классические пейзажисты вводили в свои панорамные виды, они выполняют сопоставимую роль, утверждая героические размеры архитектуры. Задавая масштаб, человеческие фигуры также создают настроение, причем почти непреднамеренно: они выглядят лилипутами по сравнению с пространством, которое населяют, и они, как правило, немногочисленны. В отличие от трехмерных моделей мира в миниатюре, которые наиболее удовлетворительны, если в ландшафте развернуто большое количество фигурок, архитектурное пространство как предмет живописи населено редко. Действительно, публичное пространство, запруженное людьми, теперь – тема «наивного» художника, который, помещая в пространство картины множество маленьких фигур, совершает, так сказать, жанровую ошибку. Признаком профессионализма в изображении интерьера грандиозных зданий или наружного пространства, окруженного зданиями, служит редкая населенность пространства, которое всегда чем-то похоже на сцену. Таков невольный пафос многих архитектурных композиций в живописи, не стремящихся произвести яркое впечатление, подобно
