Не менее определенно решали эту проблему другие механисты. Ф. Перельман, Л. Рубановский, И. Великанов в одной из своих статей прямо заявляли, что случайность - результат нашего неведения [5-40]. Явления зачастую настолько сложны и перепутаны, что мы не в состоянии их полностью учесть. Это - с одной стороны. С другой - эти «случайные» события нередко бывают настолько незначительны для нас, что мы не доискиваемся их причин. В обоих случаях мы этих причин не познаем. Таким образом, случайность - непознанная необходимость, гласит их вывод. Они ссылались на известные слова Энгельса, который писал, что необходимость слагается из «мнимых», кажущихся случайностей.
Деборинцы резко возражали против какой бы то ни было субъективизации случайности, настаивая на том, что она - объективная категория. Истина, на мой взгляд, в том, что существуют различные типы случайностей. Если я каким-то образом сумел предвидеть весь комплекс причин, ведущих к тому, чтобы вынуть из урны черный шар, то о случайности речи быть не может. Этот вид случайности в самом деле носит субъективный характер, он связан с нашим знанием-незнанием. В игре в карты или в кости господствует случайность лишь потому, что невозможно точно проанализировать движения руки, тасующей колоду или бросающей кость. Следовательно, случайность проявляется именно потому, что мы не можем познать причин явления. В этом смысле можно сказать, что объективной случайности здесь не существует.
Так понимал проблему и Н. Бухарин. В работе «Теория исторического материализма» он пишет о случайности:
«Причины, вызывающие следствия, не поддаются здесь практическому учету. Они существуют, но мы их не можем учесть, а потому мы их не знаем. Это наше незнание мы и называем в данном случае случайностью... Таким образом, мы видим, что, строго говоря, в историческом развитии нет никаких случайных явлений... Понятию случайности противоположно понятие необходимости (причинной необходимости)» [5-41].
Имеется, однако, другой вид случайности. Если град уничтожил урожай на данном поле, то даже знание причин, приведших К этому результату, не устранит случайный характер процесса: для данного участка гибель урожая всегда остается чем-то внешним, случайным, не вытекающим из внутренней его природы. Случайность здесь выступает как нечто относительное, но не субъективное.
Обратим внимание еще на один аспект проблемы. Случайности характеризуются следующими чертами: во-первых, неустойчивым, временным характером связей; во-вторых, необязательностью их возникновения; в-третьих, безразличием к форме, в которой они возникают, т.е. они могут возникнуть как в данной, так и в любой другой форме; в-четвертых, полной неопределенностью их возникновения во времени и пространстве.
Последнее обстоятельство определяет своеобразие, с которым встречаются при познании случайных процессов. Оно связано с тем, что случайное событие вызывается огромной массой причин, связь между которыми очень отдаленна и поэтому трудно определима. В этом смысле случайное событие действительно связано с нашим «незнанием» - незнанием причин его происхождения, и можно сказать, что оно содержит элемент субъективности. В философской литературе об «элементе субъективности» в Советском Союзе не только не упоминают - это запрещено даже делать. В научной - это обычное явление, например, в теории статистики и теории вероятностей, где случайным называют такое событие, причин которого мы не знаем. Именно потому, что причины неизвестны и предвидеть возникновение случайного явления невозможно, приходится прибегать к услугам статистического метода.
В связи с этим создалось парадоксальное положение: в то время, когда в философской литературе огни и молнии бросали в тех, кто признавал субъективный характер случайности, поскольку это «механический принцип», - любой учебник теории вероятностей начинался с «механистического» определения случайности. И «искоренить» это никак не могли: теория вероятностей нужна как раз для того, чтобы искать и находить причины случайных явлений, если они неизвестны. Но из этого видно, насколько несерьезным было обвинение, выдвинутое против механистов. Их определение случайности идентично тому, как это принято в научной (не философской) литературе в самом Советском Союзе.
1. Принцип партийности философии
2. Гегель и марксистская диалектика
3. Проблема ленинского этапа в философии. Имя Ленина как прикрытие сталинского культа.
4. Место Спинозы в дискуссиях 20-х - начала 30-х годов
