Известный физик и философ Ф. Франк в своей книге «Закон причинности и его границы» писал а 1932 г., что в Советском Союзе дает себя знать сильная оппозиция против чересчур антимеханистического материализма, и в этом он видит причину, почему направление Деборина было осуждено [6-1]. Ученый, он не мог даже предположить, что у нового философского руководства имелись иные, далекие от науки причины, которые действовали гораздо сильнее, чем просто желание преодолеть «чересчур антимеханистический материализм» деборинцев. Тем более, что новые философские руководители и своими выступлениями и действиями доказали, что их цель - искоренить в одинаковой мере как механистов, так и деборинцев. Речь шла у них о борьбе на два фронта, которую понимали весьма оригинально: брали у деборинцев их аргументацию против механистов, а у последних - против деборинцев. В итоге несправедливость была допущена и к тем и к другим, ибо новые философские руководители унаследовали не сильные, а слабые их стороны и к тому же выступали против всего рационального, что было у механистов и деборинцев. Мы в этом еще раз убедимся, когда рассмотрим обвинения по теоретическим вопросам, предъявленные новым философским руководством деборинцам.
В статье «Меньшевиствующий идеализм», опубликованной в «Философской энциклопедии», М. Митин суммирует их следующим образом: 1) пренебрежение принципом партийности, отрыв теории от практики, философии от политики; 2) игнорирование ленинского этапа в развитии марксистской философии и 3) «гегелизирование» материалистической диалектики [6-2].
По свидетельству группы авторов - приверженцев нового философского руководства, - «стержнем всей драки на философском фронте является проблема партийности философии» [6-3]. И это действительно так. Обвинение в забвении принципа партийности - одно из центральных. В чем же состоит этот принцип? Почему ему придавали такое большое значение?
Принцип партийности означает, согласно марксистской теории, что философия (мировоззрение) отражает интересы определенного класса (партии) и в этом смысле нет «нейтральной», «надпартийной» философии.
«Новейшая философия так же партийна, как и две тысячи лет тому назад» [6-4], - писал Ленин.
Объективный подход, который презрительно называется «объективизмом», - это лишь маскировка партийности, когда решаются мировоззренческие проблемы. Партийность не только не ведет к субъективизму, но является даже гарантией научности, объективности.
Мы не только не поставим под сомнение сам принцип партийности, а будем даже исходить из того, что в идеале можно совместить откровенную защиту интересов определенных социальных групп с научным, объективным анализом событий. Мы рассмотрим другой вопрос: как понимало этот принцип новое философское руководство, выдвинув его в качестве основного средства борьбы против деборинцев.
Почти вся статья Митина, Ральцевича и Юдина, опубликованная в «Правде» 7 июня 1930 г., посвящена вопросу партийности философии.
«Нет и не может быть ныне партийности философии, если эта философия не идет нога в ногу с партией в ее борьбе за подлинную большевистскую партийность», - сказано там.
Такая общая постановка вопроса не содержит ничего необычного с точки зрения ленинизма. Не в 1930 г. она и родилась. Знамение времени - это тот смысл, который в понятие «партийность» стали вкладывать. Авторы «статьи трех» прямо говорят о своеобразии теоретической борьбы «в наших условиях», когда «откровенно враждебные марксизму теории не всегда смеют открыто поднять голову». И поэтому партийность означает острую борьбу со «всякими завуалированными, прикрытыми марксистско-ленинской внешностью враждебными течениями». Она далее означает «борьбу против всяких школ и школок внутри марксизма». Это борьба за чистоту
«нашего теоретического оружия, борьба со всякими ошибками, которые в условиях "диктатуры марксизма" особенно опасны» [6-5].
Это не просто положение, обязывающее при оценке событий прямо и открыто становиться на точку зрения определенной общественной группы. Новое философское руководство и пропагандистский аппарат требовали осуществлять все это не аргументами, а «разоблачениями», не научно, а на основе диктата, «диктатуры марксизма-ленинизма». И это стало стилем, укоренившимся на долгие годы. Аргументация сразу исчезла - ее место заняли различной формы окрики, и именно они стали означать «партийный подход к делу». Политика властно ворвалась в философию и вытеснила ее основное содержание. В статье В. Егоршина, Ф. Константинова, М. Митина и других «За большевизацию работы на философском фронте» прямо сказано:
«Перед лицом нового этапа в развитии революции... философская мысль встала перед необходимостью решительного поворота и актуализации нашей философии в направлении "политизации" нашего философского движения...» [6-6].
