События последующих лет показали, насколько Стэн был прав. Он как бы предвидел, что из философии будет в большой мере выхолощено теоретическое содержание и под давлением «острой злобы дня» философский журнал. «Под знаменем марксизма» трудно будет отличить от газеты «Правда», Я. Стэн предупреждал:
«Можно говорить о политике в области философии, но нельзя рассматривать философию как частную форму политики» [6-17].
Дал он и меткую личную характеристику, говоря, что Митин, Ральцевич и Юдин принесли «слякоть и бездорожье в наше философское царство» [6-18].
Много интересных мыслей высказал и Н. Карев. Они интересны в том отношении, что дают возможность сравнить две противоположные позиции и убедиться, насколько глубже, серьезнее (с точки зрения того же марксизма) ставили вопрос деборинцы по сравнению со сталинской молодой гвардией. Мы вынуждены привести довольно большую выдержку из выступления К. Карева на заседании президиума Комакадемии, где произошла решающая битва, чтобы читатель убедился: незамеченным оно не могло пройти. А если к нему не прислушались, то именно это и доказывает, что у ЦК были иные планы, и в силу этого власть имущие были равнодушны к истине.
«В чем заключается задача философии, нашей партийной философской теории? - спрашивает Н. Карев. - Она заключается... в том, чтобы этот участок теоретического фронта формулировал те общие категории и принципы, на основе которых все отдельные конкретные науки и практика в применении этих конкретных наук могли бы осознать те новые отношения, которые сейчас строятся. Вот тогда будет настоящая марксистско-ленинская философия, а не простая игра в цитаты ... Задача философии заключается в том, чтобы схватить методологический ключ к задачам, поставленным данной ступенью практики борьбы пролетариата в конкретных науках для их дальнейших успехов на новом историческом уровне… Сумасшедшие пустяки говорить, что философы не сказали-де ничего о разработке методологии животноводства, не занимаются разработкой методологии изучения скоропортящихся продуктов и т.д. и т.д. (Смех). Философы не могут успевать делать все за всех. Надо спрашивать, прежде всего, с. тех, кто к этому делу специально приставлен... Философы должны охватить общие руководящие методологические нити для разрешения вопросов, которые ставятся практикой построения социализма в ее целом.
Так вот, товарищи, таким образом поставить проблему борьбы с формализмом, как ее ставят тт. Митин, Милютин, нельзя, если мы не хотим отказаться от теории вообще» [6-19].
В специальной статье «К вопросу о партийности философии» М. Митин указывает на слова Карева и Стэна о том, что философия своеобразна по отношению к политике, что нельзя переносить формы и методы политической борьбы на философию, что философия решает общие задачи своими путями - и соглашается с ними. В теории, допускает Митин, Карев и Стэн правы. Но на практике они участники всякого рода «уклонов». Поэтому в их философских работах имеется определенное политическое содержание, именно недооценка роли ЦК. Разбирая под этим углом зрения одну из статей Стэна, Митин вопрошает:
«А где, т. Стэн, позвольте спросить, роль нашего ленинского ЦК, роль нашей партии во всем этом применении теоретического оружия марксизма-ленинизма к современному этапу в развитии пролетарской революции? Нет, ничего этого нет у т. Стэна. При этом нашем уважении к своеобразию философии и политики - мы должны, т. Стэн, признать, что ваша философия - своеобразная форма политики и, наоборот, ваша политика насквозь пропитана вашими философскими взглядами» [6-20].
Так новое философское руководство внедряло в философию те методы, которые тогда господствовали в политической борьбе.
Это можно увидеть также на ответе М. Митина Кареву. Повторив каревское понимание партийности, состоящее в том, что философия должна формулировать общие синтетические задачи, охватывать существенные моменты, давать и улавливать общие руководящие нити всего научного и теоретического движения, Митин соглашается с этими, по его словам, «бесспорными положениями». И тем не менее все определение партийности, данное Каревым, он называет абстрактным, академическим, беспартийным и даже антипартийным. Митин писал:
«Антипартийность этого определения состоит в том, что так называемое философское руководство, в замкнутости своей "школки", забыло, что единственным руководящим теоретическим и практическим центром, является партия и ее Центральный Комитет... Своеобразие ленинизма состоит в том, что он создал такое руководство партией, которое является подливным диалектическим синтезом теории и практики, теории и политики, теории и организации, теории и тактики» [6-21].
