«Нельзя вполне понять «Капитала» Маркса и особенно его 1-ю главу, - писал он, - не проштудировав и не поняв всей логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса полвека спустя!!» [6-32].
Можно вполне понять А. Деборина, который в одном из своих выступлений обратился к «молодым марксистам» - философам, экономистам, историкам, естественникам, политикам - с разъяснением, что поскольку изучение методологии марксизма имеет первостепенное значение, то нельзя быть марксистом без основательного знакомства с диалектикой.
«А раз это так, - заканчивает свою мысль Деборин, - то этим уже определяется значение для нас Гегеля» [6-33].
Он из этого исходил в своей научной и особенно педагогической деятельности, считая изучение Гегеля лучшей школой диалектики. Он смело ступил на этот путь, имея указание Ленина:
«Конечно, работа такого изучения, такого истолкования и такой пропаганды гегелевской диалектики чрезвычайно трудна и, несомненно, первые опыты в этом отношении будут связаны с ошибками. Но не ошибается только тот, кто ничего не делает» [6-34].
Деборинцы, однако, с самого начала имели оппозицию в лице механистов. Их позиция выражена во 2-ом сборнике «Диалектика в природе», в предисловии «От редакции».
«Мы не склонны думать, - сказано там, - что все вопросы мироздания решены уже в гегелевской «Науке логики». Мы твердо стоим на той позиции, что Гегель требует к себе сугубо критического отношения. Мы не склонны заменить действительный анализ объективного мира перефразированием произведений Гегеля» [6-35].
Дальше они пишут, что Маркс и Энгельс, Плеханов и Ленин
«извлекли из Гегеля почти все, что можно и нужно было извлечь» [6-36].
Изыскать реальную, конкретную диалектику в явлениях природы гораздо труднее, чем играть понятиями «качества», «количества», «узловой линии» и т.д. вместо их обнаруживания в самих явлениях, вместо их конкретного изучения и выявления их внутренней связи [6-37].
По мнению механистов, все это привело к игнорированию диалектики самой природы и превратило деборинцев в «чистых философов». Это критика с позиций естествоиспытателей. И в определенных пределах она оправдана, тем более, что уже при деборинцах претензии на ведущую роль философии означали ее «диктат», хотя нельзя сказать, что он тогда уже в полной мере осуществлялся. Механисты, однако, опасность почувствовали и протестовали. Логика борьбы привела их, правда, к некоторым передержкам, связанным с оценкой самой философии Гегеля. А философия эта весьма уязвима с точки зрения критики. Кто основное внимание уделяет диалектическому методу, легко подпадает под обаяние, говоря словами Энгельса, «гениального и верного». Но кто сосредоточивает свое внимание на идеалистической системе Гегеля, тот может в этой же диалектике увидеть, говоря словами Маркса, ее мистифицированную сторону. Механисты пошли именно по этому пути. Поскольку они выступали против Деборина, они острие своей критики направили и против его кумира - Гегеля.
На анализе, произведенном Л. Аксельрод, это можно видеть со всей наглядностью. В статье - ответе на «Наши разногласия» А. Деборина ее критика Гегеля весьма целенаправленна: кто следует за Гегелем, игнорируя анализ самой действительности, тот рано или поздно превращается в «абстрактного философа». Там, где Маркс и Энгельс, пишет Аксельрод, применяли некоторые основные принципы гегелевской диалектики, нет ни одного, решительно ни одного места, где бы они, подчеркивая свое заимствование диалектики у великого немецкого идеалиста, не подвергали в то же время его критике. Она вслед за Энгельсом отмечает, что для официальной школы Гегеля все наследие учителя ограничилось чистым шаблоном, с помощью которого строилась всякая тема, и списком слов и оборотов, годных только для того, чтобы вовремя их вставить там, где не хватает мыслей и положительных знаний. Благодаря универсальности законов диалектики является возможность говорить обо всем, ничего не зная, говорить в абстрактных терминах, придавая ученую видимость полной бессодержательности. Наблюдая этот процесс, можно сказать, что никто не может так хорошо и так тщательно скрыть свое невежество, как абстрактный философ. Л. Аксельрод целит не в бровь, а в глаз деборинцев, которых обвиняли как раз в том, что они гегелевские положения просто излагают, пересказывают, повторяют, а не применяют к конкретному анализу, изучению самой природы. Аксельрод заключает:
«У нас сейчас Гегеля сделали марксистом для того, чтобы в конце концов самим стать гегельянцами. Поэтому я еще и еще раз подчеркиваю: мы - ортодоксальные марксисты, а вас всех рассматриваем как неогегельянцев» [6-38].
И добавляет:
«Плеханов писал, что философия - это синтез идей, опирающихся на результаты естествознания и обществоведения данной эпохи. Такой синтез есть философия именно данной эпохи. Вот что должно быть положено в основу разработки марксистской философии. На место этого деборинцы идут назад к Гегелю».
Таковы основные мысли Л. Аксельрод.
