«из категорий политической экономии конструирует здание некоторой идеологической системы, тем самым разъединяет различные звенья общественной системы».
Он, пишет далее Маркс, даже на том окольном пути, по которому следует идеолог, недостаточно продвинулся для того, чтобы выйти «на большую дорогу истории» [7-17].
В 1847 г. Энгельс, сообщая Марксу, что он читает книгу Луи Блана «Революция», пишет, что автор то поражает интересными замечаниями, то сразу же ошарашивает самым невероятным абсурдом.
«Но у Л. Блана хороший нюх, и, несмотря на все свое безрассудство, он совсем не на плохом пути, Однако дальше достигнутого он не пойдет, «он скован чарами» - идеологией», - заканчивает свое письмо Энгельс [7-18].
Столь же нелестно отзывается об идеологии К. Маркс в своем письме к Энгельсу от 9 декабря 1861 г. Говоря о книге Лассаля «Система приобретенных прав», он пишет, что идеологизм пронизывает ее всю, а диалектический метод применяется неправильно [7-19]
Но не является ли такое понимание идеологии чертой ранних только произведений Маркса? Нет. Впоследствии Маркс не только не отказывается от этого первоначального понимания идеологии, но оно получило у него более углубленный характер. В предисловии ко второму изданию «Капитала» Маркс говорит о «доктринерах-идеологах» [7-20]. И еще:
«Недостатки абстрактного естественнонаучного материализма, исключающего исторический процесс, - пишет Маркс, обнаруживаются уже в абстрактных и идеологических представлениях его защитников, едва лишь они решаются выйти за пределы своей специальности» [7-21]
У «позднего», вернее «зрелого» Энгельса мы находим еще более определенный смысл рассматриваемого понятия. В «Анти-Дюринге» - одном из основных его произведений - он писал, что так называемый «математический метод Дюринга» есть не что иное, как форма старого излюбленного идеологического метода, называемого еще априорным, согласно которому свойства какого-либо предмета познаются не из него самого, а путем логического выведения их из понятия. Сначала из предмета делают себе понятие предмета, затем переворачивают все вверх ногами и превращают это понятие в мерку для самого предмета. Теперь уже не понятие должно сообразоваться с предметом, а предмет должен сообразоваться с понятием. Таким образом, философия действительности оказывается «чистой идеологией», выведением действительности не из нее самой, а из представления. Энгельс, следовательно, не только с течением времени углубляет мысль о том, что идеология отражает мир, как в камере-обскуре, но рисует нечто вроде «механизма» этого извращенного понимания действительности [7-22]. А в известном письме К. Шмидту от 27 октября 1890 г. его отрицательное отношение к любым «идеологическим извращениям» выражено, может быть, наиболее ярко:
«Юрист воображает, что оперирует априорными положениями, а это всего лишь отражения экономических отношений. Таким образом, все стоит на голове».
И это, по словам Энгельса, извращение представляет собой, «пока оно еще не раскрыто, то, что мы называем идеологическим воззрением» [7-23],
Эту же мысль мы находим в другом основном произведении Энгельса «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии». Причины исторических событий, сказано там,
«ясно или неясно, непосредственно или в идеологической, может быть, даже в фантастической форме отражаются в виде сознательных побуждений в головах действующих масс и их вождей» [7-24].
Другими словами, действительные отношения могут отражаться в человеческом сознании непосредственно и ясно, но если они отражены неясно или даже фантастически, то это значит: они отражены в форме идеологии. В идеологии затемняются действительные причины реальных событий.
«Иначе она не была бы идеологией, - развивает эту мысль Энгельс, - то есть не имела бы дела с мыслями как с самостоятельными сущностями, которые обладают независимым развитием и подчиняются только своим собственным законам» [7-25].
А в итоге тот факт, что имеются действительные материальные причины, «остается неизбежно у этих людей неосознанным, ибо иначе пришел бы конец всей идеологии»" [7-26].
Но отсюда следует, что идеология существует и может существовать в том и только в том случае, если люди в своей деятельности исходят не из реальных причин и отношений, а имеют дело с готовыми «принципами», с мыслями как с самостоятельными сущностями. Достаточно осознать действительные материальные причины, и всей идеологии приходит конец, - вот что вытекает из точного смысла анализа, данного Энгельсом. Трудно, очень трудно, вернее, невозможно, опираясь на подобный анализ, данный Марксом и Энгельсом, отстоять в неприкосновенности «честь» идеологии, как это обычно принято в советской философской литературе.
