— Твоя мудрость и моё обаяние… Вместе мы станем непобедимы.
— Вместе? Ты отравишь меня в первый же день, Анри. Ни за что не поверю, что ты меня простил.
— Я отомщу тебе по-другому, — он поймал зубами её нижнюю губу и чуть укусил, а затем потянул немного. — Ты останешься жива, но утром ходить будешь с трудом.
Его глаза поблёскивали в темноте, а голос до предела понизился. И возбуждение короля передалось королеве. Она запрокинула голову, позволяя его горячим губам ласкать её шею, а затем и бурно вздымающуюся грудь.
— Ты мне всегда нравилась, — признался Анри между поцелуями. — И потому твоё высокомерие бесило просто ужасно.
— «Из-за ваших тёмных волос, мадам, мне кажется, что рядом сидит старуха», — напомнила она.
Мужчина тихо рассмеялся.
— Вот же идиот, да? Я дорого заплатил за те слова, но готов платить снова и снова. В супружеской спальне.
— Фи, как пошло.
— Это ещё не пошло. Пошло это вот так…
«Где он научился этому? — подумала Илиана, чувствуя, как воспламеняется её кровь от его ласк. — Он же попал в темницу совсем мальчишкой…». Что-то щёлкнуло. Анри отступил. Королева протянула руки и уставилась на наручники на запястьях. Моргнула.
— Извини, сестрёнка. Но ты всё же оказалась глупее, — расхохотался король.
— Идиот. И как ты выберешься отсюда без меня?
— Как-нибудь. А вдруг мне повезёт?
— Ну, попробуй. Испытай свой везение.
— Ваше Величество, — мурлыкнул за королевой женский низкий голос, — давайте испытаем ваше везение вместе?
Королева резко обернулась. Из-за широкого ствола мёртвого дерева выступили две женские фигуры. Одна — рыжая в ярком алом платье — дерзко и кокетливо улыбалась, вторая — в тёмном строгом — пристально смотрела на побеждённую.
— Насчёт ссоры с Сорняком ты тоже солгал? — криво усмехнулась королева.
— Естественно, дорогая. Кто ж ссорится со своим главным козырем в рукаве?
— И ты готов на все эти скучные дела: заседания министров, подсчёт казны…?
— Будет тяжело, но в темнице было куда как скучнее.
— Илиана, — жёстко и холодно провозгласила Шиповничек, подходя к ним, — ты согрешила против Бога и людей, восстав против собственного мужа и изменив ему. Ты согрешила против Бога и королевства, беспощадно карая невиновных людей. Ты согрешила против магии фей, используя её во зло. Я, принцесса Шиповничек, дочь короля Леона и единственная законная наследница трёх королевств, сужу тебя по твоим злодеяниям и приговариваю к смертной казни.
— Я — твой муж и король, Анри Восьмой, по праву данному мне Богом как Помазанному Его и как твоему супругу, которому отдали тебя перед алтарём, сужу тебя по твоим злодеяниям, совершённым тобой против Бога, короны и меня, и приговариваю к смертной казни.
— У меня нет каких-либо особых прав, — рассмеялась Кара. — Но я, фея Карабос, просто убью тебя без привилегий и прав. Потому, что ты хотела убить меня. И мне это не понравилось.
Анри вынул шпагу из ножен.
Илиана побледнела. Её и без того бледная кожа стала совсем белой. Чёрные глаза казались огромными. Алые губы по цвету сравнялись с кожей. Моё сердце неприятно стиснуло холодом. «Она сама в этом виновата», — напомнила я себе, но легче не стало. Меня подташнивало от осознания, что я только что приговорила живого человека к смерти. А вот Анри и Кара, кажется, совершенно не страдали по этому поводу.
Королева оглядела нас быстрым взглядом. Усмехнулась криво и жалко от потуги выглядеть бесстрастной. Но я-то видела, как дрожали её губы. Несмотря на ночной сумрак — видела.
— Хорошая мысль, Анри, — заметила Илиана напряжённым голосом, стараясь не выдать внутреннего напряжения женщины. — Убьёшь меня, а затем появишься на поляне вместе с женщиной, которая как две капли воды похожа на меня? И объявишь, что мы помирились? И даже самые яростные мои сторонники не поднимут против тебя своего знамени!
— Именно, — подмигнул король.
— Уверена: план придумал не ты. Для такого ты слишком глуп.
Королева вдруг обернулась ко мне. Её взгляд был полон отчаяния:
— А Эртик… Что будет с моим сыном?
— Он останется жив. Анри дал клятву, что сохранит принцу и звание, и жизнь, и…
— Он станет твоим сыном?
Илиана шагнула ко мне. Я попятилась.
— Не бойся: я же в оковах. Да и колдовать здесь нельзя. Ты же знаешь это. Пожалуйста, — её голос срывался от сдерживаемых рыданий, — пожалуйста, сестричка, береги его. Я была плохой матерью, но ты… Ты должна стать лучше. Пусть он живёт в любви, пусть никогда не узнает, что ты — не его мать.
Из её глаз хлынули слёзы и заблестели лунными дорожками на щеках. Мне стало совсем не по себе.
— Пора заканчивать балаган, — хмыкнул Анри и поднял остриё шпаги, опустив вниз эфес.
— Подожди, пожалуйста, — прошептал Илиана, — дай мне договорить. Прошу тебя.
Она умоляла его, но смотрела на меня.
— Глупости, — процедил Анри.
— Ваше Величество, — вмешалась я, — было бы милосердно позволить королеве перед смертью хоть что-то.
— В бездну милосердие!
— Он прав, Шиповничек. Тёмные ведьмы коварны.
Илиана закрыла глаза, но слёзы продолжали бежать по её щекам. Меня замутило от этой безысходной покорности.
— Я настаиваю.
— Спасибо, — беззвучно прошептали её бледные губы.
