Дальше оказалась… ну, скажем так, зона пустой и безвидной тьмы, где Ларик засветил огонек на конце своего меча и поднял его повыше над головой на манер факела. Вскоре он уперся в стену, голую и мокрую, по которой провел рукой и пошел вдоль нее, пока не наткнулся на проем в скале, за которым вниз уходили – и весьма круто! – грубо высеченные ступени.
Проход сузился, выровнялся, повернул. Маг пошел медленнее, повернул еще два раза и почти споткнулся. Впереди показался высокий массивный утес… с чем-то большим и, возможно, светоотражающим на верхушке.
Рука его задрожала, меч с огнем опустился; человек полез вверх, задышал глубже. Добравшись до вершины, он бухнулся на колени и замер. Пол никак не мог разглядеть, что находится прямо перед ним, потому что с глазами Ларика что-то сделалось не так.
Он подождал еще, но ничего не произошло. А дальше прибыла еда, и контакт пришлось разорвать.
Закончив трапезу, Пол отодвинул поднос и опять поискал золотую ниточку, но та либо уплыла куда-то, либо растворилась. Надо было привязать ее к чему-нибудь… такому, что сразу потом попадется на глаза.
С другой стороны, за день он успел ужасно устать, а до утра его все равно никто не побеспокоит. Соорудив себе гнездо из ветоши на скамье, юный мистер Детсон вытянулся во весь рост и накрылся одеялом. Перед глазами замельтешили мириады картинок из прошедших двух дней… – неудивительно, что он мгновенно заснул.
Картинки, впрочем, тотчас пропали, а вместо них накатило то, другое сознание.
Ему стало вдруг ужасно холодно, а в следующий миг он уже стоял перед Вратами.
Сзади был кто-то еще, но повернуться и посмотреть он не мог – да и, откровенно говоря, не хотел.
Правая створка ворот отворилась – не широко, но достаточно, чтобы он смог протиснуться, – выпуская извилистые струйки дыма или тумана. Видение пришло стремительно и четко – качество картинки было куда лучше, чем в прошлые разы, и Пол со своей стороны не испытывал ни колебаний, ни сомнений: он сразу же шагнул вперед и вступил в лежавший за Вратами дивный край.
И первое, что он в нем увидел – совсем недалеко посреди всего этого разорения, – была голова.
Насаженная на заостренную жердь, со все еще открытыми глазами – да, на него таращилась голова одного из демонических созданий. В этой экспозиции было что-то прямо-таки личное – персональное предупреждение ему, Полу, которое он ни в какое иное время не счел бы забавным.
А сейчас – счел.
Превращение снизошло на него, и, подмигнув плачевной роже, он взмыл, подобно бесплотному духу, в подернутый белесой дымкой стылый воздух.
Внизу меж скал змеились колеблемые ветрами песчаные дюны. Он взял курс на юг и понесся, с каждой секундой все быстрее. Ликование поднялось внутри неудержимым приливом, да так, что ему захотелось возвестить свою радость всей раскинувшейся внизу земле гласом тысячи труб. Он распахнул свои черные крылья – обширные, как паруса могучего судна, – и ударил ими небо, и поднялся так высоко, что вдали наконец стали видны его горы.
Он, Продромолу, помнил свою другую жизнь – как во сне или в грезе – и уже позабыл и Врата, и голову, и ничтожную человеческую тварь по имени Пол Детсон, являвшуюся ему некогда в видениях… возможно, но не наверняка. Ни в чем из этого он больше не нуждался.
Достигнув горного хребта, он кинулся на него в божественной ярости, сражаясь с ураганной силы ветром, тщившимся швырнуть его о скалы. Шесть раз он брал приступом высоты, и шесть раз ветер давал ему достойный отпор, отбрасывая назад.
Но седьмая попытка все же увенчалась победой, и его изваяние, истекающее медом и пряностями, вином и кровью, было повержено и разбито одним Звуком, который он издал. Там, где пролетала его тень, на земле рушились здания и поклоняющиеся ему падали и гибли в муках.
И тогда Ниалит встала пред ним, подобная башне из темного пламени. Они встретились над водами неподвижного океана и пустились в пляс, опоясывающий все миры. Звезды сыпались вокруг, как горящие души, а ревущие ветра несли их по сверкающему самоцветами поясу планеты. Их движения становились все яростней, все неистовей, и гибли короли, и низвергались храмы. На Ледяных горах он заговорил снова, и созиждилось Заклятие Врат, а Талкне, Змей Неподвижных Вод, завершил свой тысячелетний путь и поднялся из глубин, ища его…
Пол еще успел узнать про Ключи и про обещание темного бога, но тут ему пришлось спешно выйти из забытья и оказаться опять у себя в камере.
Все еще одной ногой в том, другом мире, он сел у себя на лавке и уставился на призрачную фигуру женщины, которая стояла посреди комнатки. Губы ее шевелились, пальцы свивали какие-то знаки, лишенные красок глаза неотрывно буравили чужака. Приподнявшись, Пол протянул к ней руку.
