Пол медленно покачал головой.
– А как же Таиса?
– Но что, если ее кто-нибудь найдет?
Огонек решительно пронесся мимо него. Пол взял статуэтку и потрусил следом, а оказавшись в тоннеле, нашел подходящую расселину в стене и сунул ее туда.
Тем же путем возвратились они из пещерной части в дворцовую… впрочем, после нескольких поворотов Пол вдруг осознал, что нет, совсем не тем же. На сей раз маршрут оказался куда короче, и на нем, как ни странно, не встречалось ни темных тоннелей, ни залов с густым туманом.
Поразительно скоро он очутился опять перед дверью в свою камеру, и вошел, и аккуратно закрыл ее за собою.
– Путь туда был исключительно в целях внушения, так? – устало осведомился он.
Снаружи лег на место засов.
Усталость обрушилась на Пола вся и сразу, голова закружилась; он едва доковылял до своей лавки и тяжело шлепнулся на нее. На раздумья времени попросту не хватило – все заполонили темные волны…
Покидая пещеры Белкена, Генри Спир снова как следует замаскировался и спустился в раскинувшийся у подножья горы зачарованный город.
Там он хорошенько попраздновал с коллегами-колдунами, никто из которых даже не подозревал, кто он на самом деле такой. Ему было откровенно приятно расхаживать среди них с большой темной тайной внутри, к которой больше никто не был причастен.
Он пил приправленное легкими наркотиками вино, творил чудеса и избегал лишь самых великих из своих собратьев. Ни одного из них он, случись между ними битва воль, не боялся, но и попасться на глаза мастеру, способному проникнуть сквозь его тщательно наведенную личину, тоже не стремился.
Нет, с этим откровением торопиться точно не стоит.
Он гулял, кидался по-тихому проклятиями и дурной судьбой в тех, кто ему не нравился, подбрасывал пару-другую благ тем, кого уважал. Эта роль тайного божества доставляла ему неимоверное удовольствие – он так давно ничем подобным не занимался! Но сейчас – о, сейчас будущее само опустило ветку, и яблоко готовилось вот-вот лечь в его протянутую ладонь. Он ощущал странное, но всепоглощающее родство с теми, кому его труды скоро принесут много добра, пусть они даже о том и не знают.
День клонился к закату, и великолепие города росло на глазах.
Долгие годы Генри Спиру не было так хорошо. Сила его находилась на самом пике – невероятные высоты! – но он воздерживался от демонстрации ее новым товарищам, собравшимся для испытаний и увеселений. Так, разве что краешек, самую малость…
Спускалась ночь. Он плясал, он пел. Потом, сильно за полночь, отдал должное обильному и изысканному ужину. Прогнав сон, он восстановил тонус с помощью заклинания первого порядка, исполненного просто и быстро – но с неподражаемой элегантностью. Поплавал на серебряной лодке по круговому городскому каналу, прихватив с собой куртизанку, катамита, суккуба, чашу курящихся грезолистьев и кувшин любимого вина, восполнявшегося столь же оперативно, как и силы хозяина.
После всех этих лет, проведенных в забвении, в чужих обличьях, ему хотелось праздновать – о да, ибо Весы скоро вновь закачаются.
Ночь катилась своим чередом; город превратился в фантасмагорию света и цвета, звука и пьянящей чувства магии.
Генри веселился, пока небо не посветлело на востоке и мгновенно наставшая тишина не прокатилась незримой волной по городу-оборотню, разбившись о подножие Белкена. Ночные радости возобновились сразу же после этого, но некий кураж из них уже безвозвратно ушел.
Отряхнув прах страстей и видений от стоп своих, Генри восстал с надушенных подушек и отринул ночные развлечения, а с ними и всякую фривольность. Сделавшись сразу величественнее и даже как-то больше размером, он оставил оживленную часть города и взял курс на север.
