– Эта твоя отметина, – сказала она. – Они ведь были не так уж неправы – деревенские, я имею в виду. Ты точно из этого племени… что ногами стоит в преисподней, а головой – в небесах.
– Это еще не повод кидаться камнями, – проворчал Пол. – Я им ничего плохого не сделал.
– Они боялись твоего отца, а он, между прочим, баловался кровавыми жертвами и якшался со всякими противоестественными тварями… которым как раз и приходилось платить жизнями людей.
– Ну, да, и они убили его, чтобы сравнять баланс. – Пол пожал плечами. – И мою мать за компанию. И еще дом разрушили. Этого что, было недостаточно?
– На тот момент, насколько я понимаю, достаточно. Но тут являешься ты собственной персоной и пробуждаешь прежние страхи – а с ними и прежнюю ненависть. Вдруг ты вернулся отомстить за родителей? Ты ведь и сам об этом думал, не отпирайся. Этот твой Мышиный приятель говорил о том же.
– Ни о чем таком я тогда не думал. Я понятия не имел, кто я такой, когда они без предупреждения на меня напали. Тем проще было их возненавидеть, когда я все узнал.
– Вот видишь, они были по-своему правы.
Пол взял жезл и в свою очередь пристально уставился на него.
– Этого я отрицать не могу, – молвил он наконец. – Но где последовательность? Я – лично я – не причинил никому из них ни малейшего вреда.
– Это пока, – возразила Нора.
Пол рывком перекатился на бок и прожег ее взглядом – одеяло при этом соскользнуло с плеча.
– Что еще за «пока»? Если бы я так серьезно относился к делу, то занялся бы ими в первую очередь.
– Но ты все равно их до сих пор недолюбливаешь.
– А ты бы на моем месте долюбливала? По мне, так с любовью у них явно туговато. И если бы они по-другому обращались с Марком, он бы сейчас с ними не воевал.
– Просто они слишком быстро реагируют на неизвестное. Пойми, жизнь у них традиционная – медленная, на впечатления небогата, на перемены тем более. В вас обоих они сразу увидели угрозу – и поступили соответственно, чтобы ее предотвратить.
– Ну, ладно. Это моему пониманию хотя бы доступно. И да, понимать – одно дело, а любить – совсем другое. Я уже почти объявил им войну, но потом передумал. Этого, полагаю, достаточно.
– Только потому, что на руках у тебя другая война, побольше. Сам знаешь: если ты не уничтожишь Марка, он уничтожит тебя.
– Да, приходится действовать, исходя из этого. Он достаточно недвусмысленно намекнул на свои дальнейшие намерения. Время переговоров с ним уже прошло.
Нора не ответила и молчала довольно долго.
– А вот чего я никак не пойму, – подал наконец голос Пол, – так это почему ты так не похожа на других. Сначала с ним дружила, а теперь гуляешь с черным магом… более того, помогаешь ему, если уж называть вещи своими именами.
Она снова не ответила.
И только через минуту до Пола дошло, что она тихонько плачет.
– Да что такое-то? – всполошился он.
– Я просто пешка, – едва слышно выговорила Нора. – Это из-за меня ты во все это влип –
– Ну… да. Но рано или поздно мы с Марком все равно бы встретились – и, скорее всего, с тем же самым результатом.
– А вот я в этом не уверена, – прохлюпала она. – Если бы рядом не торчала я, он, возможно, с большей готовностью стал бы тебя слушать. Он, понимаешь ли, ревнивый. Вы могли бы, чего доброго, стать друзьями: на самом деле у вас уйма общего. Только представь, что это был бы за союз: чародей и мастер древних научных искусств! И оба хотят наказать мою родную деревню. А теперь этому не бывать, и вы станете биться друг с другом… Наверняка до смерти. А если бы я вас обоих ненавидела? Впрочем, теперь это уже совершенно неважно.
– А ты ненавидишь? – тут же поинтересовался Пол.
– Да пусть меня черт возьмет, если я тебе скажу!
– Тебе не обязательно было со мной спать. Когда такие жернова закрутились, покатушки в сене уже ничего не изменят.
– Но тогда победитель был бы более склонен оставить нас в покое – чисто из симпатии.
– Сообщая ему об этом вот так, рискуешь нарваться на противоположный эффект.
– Хорошо, что я о принципах говорю, а не о конкретных их приложениях, – пожала плечами Нора и снова взяла его за руку. – Но я правда чувствую себя чужой пешкой, а ты спросил почему. Что до твоего последнего вопроса, я тебе рассказала, как все могло бы быть – а не как было. Да и вопрос, честно сказать, был не из лучших.
– Слишком уж ты суровая для простой пешки. Сама знаешь, кто единственная женщина на шахматной доске. И, кстати, можем спать, положив между нами меч, если тебе так хочется.
– Да вот только я не холодной стали хочу, – возразила она, придвигаясь.
Мимо проплыла бледно-голубая ниточка, но Пол оставил ее без внимания. Не во всем хороши скрытые приспособления… Или как?
Он снова услышал голоса…
Голоса доносились к нему даже в тот смутный край, где он дрейфовал между сном и явью.
Он уже не в первый раз их слышал – слабые, но настойчиво взывающие, – и по пробуждении сразу же забывал докучливый хор. Но сейчас зов звучал как-то энергичнее, как будто обещая, что воспоминание не изгладится…
