Мышпера начало мелко трясти.
Подстелив плащ, он положил меч на пол – чтоб не лязгнул о камни (снова рефлексы), – и закрыл лицо руками. Потом принялся тереть глаза. Потом массировать лоб.
Мышпер уронил руки.
Выпрямился.
Сел на верхнюю ступеньку лестницы и проверил сапоги.
Причесал пятерней волосы, вытер влажные ладони о штаны и взял меч.
Потом он встал.
Безмолвно, одним плавным текучим движением вор переместился на левую сторону лестницы и, повернувшись боком, заскользил со ступеньки на ступеньку вниз… очень тихо… очень медленно.
Достигнув пола, он замер и некоторое время стоял совершенно неподвижно, внимательно прислушиваясь.
Видимо, из колодца послышался легчайший, едва слышный шорох… Да, точно. Вот он опять повторился, но сразу стих. Может, имеет смысл кинуться вперед, схватить добычу и бежать во все лопатки? Или продолжать действовать скрытно? Насколько, интересно, велика эта тварь в дыре и как быстро она движется?
Поскольку ответов ему никто не дал, вор заключил, что никакой полезной информацией мучители тоже не владеют.
Еще шаг. Еще пауза.
Тишина.
А эта штука определенно светится!
Наверняка это за нею охотится Пол… и почему-то не успевает вовремя добыть. Спрашивается, почему? Опять эти Марковы корабли – они его опережают? Похоже на то. И где во всем этом раскладе оказывается он, честный Мышпер, даже если ему удастся смыться с игрушкой? Приготовили Семеро для него еще какой-то сюрприз? Или его наконец-то отпустят на все четыре стороны – хотя бы из элементарной благодарности?
Еще шажок…
Ничего.
А теперь два быстрых…
Ну, конечно, – шорох. Как от чешуи по камню.
Мышпер сдержал дрожь и перешагнул небольшую кучку щебня. Шорох продолжался, как будто там, внизу, раскручивало многочисленные кольца что-то очень большое, длинное… и скрученное.
Мышпер сделал, как ему сказали.
Граната в руке.
Граната в воздухе.
Уже бросаясь вперед, под прикрытие пьедестала, он мельком увидел возносящуюся над низкой стеной огромную, ярко окрашенную, увенчанную перьями голову… Круглые немигающие глаза со зрачками, черными, как сама ночь, обратились к нему. Над ними, во лбу, изумрудом пылал какой-то выступ – может быть, рог?
А дальше здание от верхушки до подвала сотряс взрыв.
Большая глыба вывалилась из потолка слева от лестницы, за ней обрушилась лавина земли и гравия; в лучах света заплясали клубы пыли. Оранжевая корзина перевернулась на своем постаменте, цилиндр выкатился из нее, брякнулся о нижнюю ступеньку малой пирамиды, отскочил и прилетел ровнехонько Мышперу под локоть.
Мышпер обернулся, увидел добычу, схватил и вскочил на ноги.
Громовое шипение заглушило грохот последних камней об пол. Голова в красно-оранжево-розовой короне качалась из стороны в сторону, словно оглушенная, что ничуть не мешало всему остальному стремительно ползти в направлении Мышпера. Слишком стремительно, чтобы надеяться убежать.
Он отскочил назад, занес меч, понимая, что шанс у него всего один…
Змея ударила, и одновременно с нею ударил он.
Они ворвались в зарю, блюя и хватая ртом воздух. В ушах ужасно звенело, пульс зашкаливал.
Пол, борясь с головокружением, свесился вперед и обозрел белую полосу пляжей, на которую наползала зеленая полоса пышных тропических джунглей.
Дракон снизился, сбавил скорость.
– Пол, я сейчас…
– Знаю. Я сам сейчас. Продержись еще только одну минуту.