Мышпер наконец почувствовал свободу – по крайней мере, свободу беспрекословно выполнять приказ… Но этого он делать не стал.
Его взяли опять.
Он обнаружил, что тело встает, открывает люк, берет указанный меч. На ряд его следующих вопросов, выраженных в весьма экспрессивной форме, никакого ответа не последовало.
Ветки с огромными листьями резать было очень легко. На маскировку крошечного флаера времени ушло немного. По окончании он открыл – или, вернее,
Мысль о создавшемся положении давно уже мучила Мышпера (когда в сознании случайно освобождалось место для мучений): конвертеров солнечной энергии уже точно ни при каком раскладе не хватит на обратный путь – и тем более теперь, когда его собственные руки против всякой воли закрыли все панели чертовой зеленью.
Закончив работу, он постоял немного, вдыхая влажный и жаркий воздух и слушая утреннюю перекличку празднично раскрашенных попугаев. Интересно, теперь-то ему дадут хоть пять минут передохнуть?
И словно бы в ответ на эту крамольную мысль ноги сами собой двинулись вперед и понесли своего номинального хозяина в сторону, надо полагать, тех самых развалин, покрытых весьма гротескного вида резьбой. На ходу он (хозяин) бодро размахивал клинком, расчищая себе тропу.
Всего через пару шагов несчастный вор уже был насквозь мокр от пота, что твоя мышь. Кругом жужжали какие-то малоприятные насекомые, и больше всего, скажем прямо, его сводила с ума полная невозможность лишний раз шевельнуть рукой, чтобы их отогнать.
Наконец он вывалился из чащи на открытое место.
Перед ним возвышалась та самая ступенчатая структура. Из полностью заплетенных лианами стен перли каменные твари, встречая гостя глумливыми ухмылками.
И, разумеется, предательские ноги опять сами понесли его в указанном направлении.
Мышпер бы с радостью завопил (хотя правильнее будет сказать «с яростью»), но и в этом ему отказали. Он шагал все быстрее и быстрее, едва соображая, куда наступает, но почему-то даже не спотыкался.
Перед заросшим травой, заплетенным лозами дверным проемом его остановили. Клинок скакнул вперед и начал споро расчищать дорогу.
Не успел Мышпер оглянуться, как он уже был внутри – и куда-то бежал по коридору! Зрение еще не успело привыкнуть к полумраку, но ответственные за передвижение организма инстанции в точности знали, куда им надо.
Темп замедлился лишь на вершине широкой лестницы. Ноги наконец остановились и дали глазам обозреть сцену, открывшуюся впереди и внизу. Сцена неудовлетворительно освещалась через пролом в потолке, где не хватало нескольких гранитных блоков – видимо, вывалившихся при землетрясении…
В дальнем конце пространства располагалась невысокая каменная стена. За ней зияла чернотой дыра. Перед ней стояла уменьшенная версия самой ступенчатой пирамиды со всеми ее статуями и рельефами. На верхушке в осыпающейся оранжевой корзине лежал некий узкий цилиндр длиной в половину предплечья взрослого мужчины. Он светился слабым зеленоватым светом.
Мышпер воспользовался передышкой, чтобы вдохнуть побольше сырого воздуха и насладиться прохладой.
Опять свеча… и опять приказ.
И внезапно Мышпер стал свободен.
Он вытер мокрый лоб (с него немилосердно текло в глаза), отряхнул одежду от всякого лесного мусора и пыли – и рухнул на колени, тяжело дыша. Один из упомянутых рефлексов благоразумно велел ему молчать – раз уж предстояла профессиональная деятельность.
В уме он, однако, поспешил сформулировать самый насущный вопрос для данного момента.
