Быстро провернув теперь в сознании этот ее вопрос, он отчетливо понял, что никакого вопроса здесь, в сущности, не было. Если администрация понизила кого-то в должности, то она же определяет и сроки. Только из-за тогдашней жары, торопливости и некоторого смущения перед этой женщиной Виктор не сумел ответить ей сразу.
«Надо хотя бы извиниться», — решил он.
В магазине началось почти буквальное повторение того, что было здесь летом. Опять произошел дипломатичный, при полном взаимном понимании разговор с директором и последовало предложение поинтересоваться новыми книжными поступлениями. Затем директор позвал Зарницу и сообщил ей, что вот Виктор Павлович принес ей подарок и что завтра же будет издан приказ о возвращении ее на прежнюю должность. Зарница благодарно взблеснула стеклышками очков в одну и в другую сторону, проговорила: «Если б вы знали, как это вовремя!» — и села на стул.
Тут как раз опять подошел конец рабочего дня, и получилось так, что Виктор и Зарница вышли из магазина вместе. И вот он уже не в воображении, как было летом, а на самом деле подхватил ее торбочку, довольно тяжеленькую, и наяву услышал слова о своем джентльменстве. Вслед за тем припомнились ему и летние озорные фантазии, да не просто припомнились, а заново ожили, забродили, стали подниматься как бы на новый виток. Слегка подделываясь под лихого книжного или киношного героя, он начал рассуждать и настраивать себя, как настоящий соблазнитель: «Тут же все просто. Одна, без мужа, скучает… Надо только не робеть. Первая женщина — это, наверно, как первая рюмка хмельного».
Зарница между тем говорила что-то умное, и больше все о книгах: «Люди портятся оттого, что перестают читать хорошие книги… Когда читаешь настоящую литературу — взрослеешь душой… Проведите у себя в суде такой опыт: каждого преступника спрашивайте, что он читает и читает ли он вообще. Потом сделайте анализ и выводы…» Виктор все это слышал и кое-что ухитрился даже запомнить, однако его собственные мысли шагали своим чередом и своей намеченной тропкой. Чуть забегая, по обыкновению, вперед и подгоняя свою легкую на подъем фантазию, он ярко рисовал предстоящее: как придут они сейчас к Зарнице домой, в пустую квартиру, и начнется там нечто столь же откровенное и поразительное, что довелось ему увидеть на широком экране в Хельсинки.
Так незаметно, поддерживая нетрудный для него разговор, то есть чаще всего поддакивая, и пребывая в то же время во власти своих нескромных мыслей, он подошел вместе с Зарницей к ее дому. У подъезда она взяла свою сумку и еще раз поблагодарила, но поскольку Виктор не поспешил откланяться, ей тоже пришлось деликатно подзадержаться. Дальше Зарница проявила своеобразную догадливость:
— Чувствую, что вам хотелось бы добавить…
— Чего добавить? — не понял Виктор.
— Водочки, конечно.
Вот та́к вот! Его приняли за обыкновенного алкаша, которому показалось маловато и потребовалось «добавить», и он, может быть, ради этого и предпринял эти джентльменские проводы, поднес сумочку.
Виктор рассмеялся:
— Здорово вы меня!
— А что, не отгадала? — недоверчиво спросила Зарница.
— Да я совсем не пью! Даже в праздники, когда пристают, и то…
Она опять с сомнением и как-то по-птичьи, чуть склонив голову, поглядела на него и проговорила:
— Сегодня-то вроде и не праздник.
— А! — догадался теперь и Виктор. — Это совсем случайно…
Он рассказал, как и почему оказался с приятелем в кабачке.
— В общем-то, беспринципным и безвольным оказался.
— Да нет, ничего, — не согласилась Зарница. И вдруг, словно бы все в нем разгадав и прочитав, в том числе и его тайные помышления, проговорила: — Знаете, если бы я надумала согрешить, я бы выбрала такого, как вы.
— Нет, вы это… Вы прямо…
Виктор растерялся, смутился — и все вмиг утратил: находчивость, быстроту реакции, дар речи. Казалось бы, пот оно то, о чем ты мечтал всю дорогу, шагая рядом с этой дразнящей женщиной! Хватай брошенный тебе канат и подтягивай потихоньку лодку. А он и подвижность потерял. Попробуй он сейчас сдвинуться с места — и не сможет. Наконец он почувствовал, что краснеет. А женщина, внимательно за ним наблюдавшая, это заметила и пришла в настоящий восторг:
— Какая прелесть! Вы еще умеете краснеть. Я думала, теперь такие давно перевелись.
— Да ну вас совсем! — еле справился с собой Виктор. — Вы со мной прямо как с мальчишкой.
— Простите…
