Сейчас здесь пахло палым листом. На детской площадке, вокруг качелей, сгрудилась и азартно галдела компания подростков. Виктор подумал, не пристал бы и Андрюшка к какой-нибудь вот такой же бражке, там его быстро научат чему не надо. Для этой-то он еще молод, но может сколотиться и другая, по возрасту.
На всякий случай, чтобы вполне удостовериться, он прошел мимо ребят совсем близко и всех оглядел, заставив на время притихнуть. После они, конечно, отплатили ему за свое минутное позорное замешательство, и вслед Виктору посыпались какие-то шуточки, раздался смешок. «Вернуться бы к вам с ремешком!» — подумал он.
Продолжать искать сына во дворе было бесполезно. Оставалось пойти по квартирам его приятелей, а квартир этих Виктор не знал. Вспомнил только, как показывал однажды Андрюшка окна своего одноклассника и лучшего друга. В типовых домах по окнам найти квартиру ничего не стоило. Поднялся на нужный этаж. Позвонил. И обрадованно, все равно как после длительной разлуки, услышал за дверью знакомый рассудительный голосок:
— Это, наверно, за мной.
— За кем же еще, беглец ты этакий! — не утерпел, крикнул Виктор еще с лестницы.
Хозяева приглашали его зайти выпить чайку, но он отказался, пошутив: «Мне еще жену разыскивать надо». Сына же, когда вышли во двор, спросил строго:
— Ты что это так поздно гуляешь?
— А вы? — не растерялся парнишка.
— Мы… работаем, — сказал, слегка запнувшись, Виктор.
— Да, работаете. А когда рабочий день кончается?
Виктор глянул на сына, готовясь отчитать его, и вдруг увидел, что тот уже дорос до его плеча и шагает рядом широким отцовским шагом, как равный. С ним, наверно, полагается разговаривать уже как со взрослым, как с равноправным членом семьи.
— Ладно, поговорим дома, — сказал Виктор. И подчеркнуто равнодушно спросил: — Где мать-то?
— Да с этой Таисой где-то бегает…
Тоня знала, и другие тоже говорили, что белый халат идет ей, и потому содержала его в образцово-показательном состоянии (первое время даже брала домой подкрахмаливать) и надевала его всегда с удовольствием. В меру затягивала поясок. Конечно, не настолько туго и фасонисто, как это делают некоторые молоденькие сестрички, но все же достаточно плотненько, чтобы талия не маскировалась, не терялась где-то там в складках. «Пока она есть, ее не скрывают», — говаривала на сей счет старейшая и мудрейшая Марья Васильевна.
Собственно, с облачения в белый халат и начиналась Тонина служба.
Самое первое с утра дело — капельницы тяжелым больным. Это работа серьезная и безотлагательная. Медлить нельзя, суетиться не положено: готовься внимательно, а беги в палату быстро. Там ждут тебя с ночи. Некоторые так и живут со своей внутренней болью, слушают ее в себе и надеются на тебя: вот придет Тоня — и станет полегче. Вот она уже по коридору бежит…
После капельниц — внутривенные вливания. Это уже поспокойнее. Сердечные «коктейли» вводятся в вену медленно, так что здесь даже полезно занять больного разговорами, чтобы он не следил за твоими приготовлениями, особенно за иглой, не напрягался и не пугался. Лучше пусть отвечает на твои вопросы: как спалось, как вообще самочувствие, как проходит лечение? Ну а дальше можно и подбодрить. Видите, мол, как все хорошо! У нас теперь хорошо лечат, и это ваше временное болезненное состояние обязательно снимут — не с такими справлялись. Не пройдет и недели, как вам выдадут пижаму, будете холить, но пока что надо пособлюдать режим. Здоровье — вещь не покупная… Ну, вот и все, можете разжать кулачок, операция окончена. Согните руку в локте и спокойненько поспите. Сон — второе лекарство…
От одного к другому, от другого к третьему. Одного развлечет и отвлечет разговорами, другой сам торопится поделиться какими-то своими мыслями или новостями, — и какие только темы тут не поднимаются! Читают они здесь много, служили в разных краях и даже за границей, узнали и повидали всего достаточно, так что знай слушай. А те, что постарше, отставники и запасники, еще и войну любят вспоминать — не специально, а так, к случаю и в назидание, чтобы ее не забывали. Есть еще такие, которые все время шутить стараются, особенно когда дело на поправку пойдет. И вот что любопытно: через эти шутки, бывает, узнаешь человека лучше, чем через серьезные разговоры. Тут сразу видно, какой он — умный или глупый, скромный или нахальный. Умный, он и пошутит с умом, а дуб какой-нибудь такое ляпнет, что после него хоть к лору беги — уши промывать.
