Смутный отступил, стушевался, исчез. Но откуда-то из-за спины начал нашептывать: «Ты мне продай его, я тебе много денег дам». Виктор отмахнулся. Тогда смутный с другой стороны объявился. «Да кто ты такой, черт возьми?» — рассердился Виктор. «Эй-Ты», — ухмыльнулась перед ним рожица смутного. Виктор замахнулся ключом. Смутный отскочил… А в это время на Виктора навели юпитеры, нацелили телекамеру с темным, как ствол орудия, раструбом, и он проснулся.
В окно спальни вошло солнце.
— Подсудимый, перед тем как предоставить вам последнее слово, я хотел бы задать вам несколько необязательных вопросов. Вы можете не отвечать на них, но если согласитесь, то, пожалуйста, отвечайте искренне. Вы согласны?
— А чего мне? Скрывать мне нечего, гражданин судья, все я рассказал чистосердечно, и свою статью знаю, так что лишнего вы мне все равно не дадите.
— Естественно… Вот вы уже третий раз под судом, и третий раз вам придется отправиться в заключение. В сущности, с первых дней своего совершеннолетия вы живете не на свободе: выйдете из колонии, снова идете на грабеж или кражу — и снова возвращаетесь за проволоку. Скажите, вам не бывает жалко своей молодости, так неразумно растраченной?
— Если б не сажали, так лучше, — сказал с усмешечкой.
— Вас судили справедливо, и вы сами каждый раз признавали себя виновным.
— А я и не говорю. Если попался — темнить нечего.
— Так как же все-таки насчет молодости? Она ведь дается человеку один раз в жизни.
— Говорят, что бывает и вторая, даже третья.
— Хорошо. Как вы намерены распорядиться своей второй молодостью?
— Это как получится. Тут не один решаешь.
— В своих показаниях вы осудили грабеж и сказали, что с этим покончено. Угон автомобилей — тоже, как вы убедились, дело бесперспективное и даже опасное для собственной жизни.
— Грабеж исключается, это точно. Так можно и «вышку» схлопотать. Люди блажные попадаются: на нож лезут.
— Зачем же на человека с ножом?
— Ну, чтоб не психовал… не шухерил то есть.
— А стыдно вам не бывало? Перед этим человеком.
— Если у него есть, а у меня нет, дак чего?
— Если бы вы все эти одиннадцать лет нормально жили и работали, вы имели бы все, что надо. Семью бы завели.
— Это без надобности. Семьи бывают такие, что лучше не иметь.
— Откуда вы это знаете?
— Я теперь много чего узнал.
— Но родились-то вы не таким… знающим!
Тут Виктор заметил, что многие сидевшие в первом, да и во втором рядах судебного зала с любопытством повернулись в ту сторону, где сидели родители подсудимого, пожилые молчаливые люди. Вслед за публикой туда же перевела свой взгляд и судья Нина Степановна, предпринявшая этот психологический или педагогический эксперимент. Она ждала ответа подсудимого, а смотрела на его мать и, может быть, думала сейчас о своем сыне, о котором рассказывала сегодня Виктору и Владимиру Владимировичу, второму заседателю, перед тем как выйти в зал заседаний. Рассказывала, чтобы объяснить свое невеселое настроение. Сын, оказывается, уехал еще весной в Сибирь на строительство ГЭС, потом перекочевал на БАМ, где больше платят, и с тех пор от него не было ни одного письма. Уехал он со школьным товарищем, у которого бывали приводы в милицию… Поделившись, Нина Степановна спросила совета — как тут быть? Мужчины попытались ее успокоить. Дескать, даже мы не умели писать родителям писем, а нынешняя молодежь и подавно. Кроме того, представляете, что такое БАМ? Нет еще ни дорог, ни почты… «Да, да, — согласилась Нина Степановна. — Надо ждать. Не объявлять же всесоюзный розыск!» И даже улыбнулась. А теперь вот затеяла беседу с этим сизоголовым рецидивистом и что-то хотела понять, и явно старалась склонить его к раскаянию, от которого ближе всего путь к исправлению. Но мужичок попался не из податливых…
— Подсудимый, вы начинали свою трудовую жизнь рабочим парнем, неплохо трудились. Была ли у вас в то время какая-то жизненная мечта, планы на будущее?
— Мечта была — мотоцикл. Спал и видел. Деньги начал собирать.
— Ну что же, в юности и это может быть мечтой. Что вам помешало осуществить ее?
— У меня тогда не хватало денег, монет сто пятьдесят не хватало, а ждать больше не мог. Попросил у родителей — не дали. Они вообще были против: на нем разбиваются, говорят. Ну, я тогда приглядел одну «Яву», сел и поехал за город. Там горючее кончилось, пришлось бросить машину… На третьем мотоцикле я попался и сразу сел. Глупый был — оказал сопротивление…
— Но потом вы вернулись из заключения и могли бы собрать нужные деньги.
— Деньги мы взяли, но надо было сперва погулять хорошенько.
— То есть попьянствовать со своими дружками и девицами?
— Не без того, конечно.
— Значит, теперь у вас все мечты только об этом?
— Зачем! Поездить, мир посмотреть… На этой машине мы мечтали на Юг махнуть, да не успели номер сменить.
(За эту машину, за ее угон, неподчинение ГАИ, столкновение и аварию с двумя пострадавшими и сидел теперь «мечтатель» на скамье подсудимых. В третий раз.)
