— Значит, мех лисицы скоро дефицитом будет?
— Ничего! Пока есть зверосовхозы — будет у нас мех.
Димаков наклонился к Таисии и что-то шепнул ей на ухо, но она не поощрила его. Не одернула, но и не поощрила — вроде как посчитала неуместными его слова. Он понял. Откинулся на спинку стула, закурил и продолжал уже для всех:
— Шутки шутками, но лес — это действительно кладовая: в нем все добыть можно. Вот насчет выдры. Всего пять лет назад пустили ее в нашу речку — и уже развелось дай бог сколько! Скоро втихаря промышлять начнем… А кого только не встретишь в нынешнем лесу! — перекинулся он на новую тему. — Не поверите — живого англичанина встретил на тропке, по которой мы в Горицу ходим. Мужик наших с Виктором лет, с рюкзачком за спиной, в дымчатых больших очках. Спрашиваю, откуда, мол, и куда? Из Англии, говорит, в русский лес. По разговору и в самом деле заметно, что не наш. Надо, думаю, детально порасспросить. Он опять повторяет: из Англии, сын русских эмигрантов. Когда родители умерли, попросился в Россию. Люблю, говорит, ходить, в смысле путешествовать, а в Англии куда ни сунешься — собственность лорда такого-то. Или графа какого-то. Лес — собственность, луг — собственность, роща — собственность. Как узнал, что в России везде ходить можно и нет никакой собственности, так и решил: еду в Россию! Теперь вот ходит по полям, по лесам. Такой свободы, говорит, нигде нету.
— А как же он одет был? — полюбопытствовала Таисия.
— Как и все. Куртка, джинсы, только ботинки особенные, на толстенной подошве и с толстыми шнурками.
— Это туристские, — догадалась Таисия.
А Тоня вздохнула:
— Чем только люди не тешатся! Я за выходной успеваю отоспаться — и рада.
— Что вы! — продолжал Димаков. — Народ теперь в леса попер, как дикарь, — все больше за добычей. Каждый норовит что-нибудь с собой уволочь — не только грибы и ягоды, но и какую-нибудь еловую ветку с шишками или мешок молодых березовых листьев. Сдирают бересту, ломают малину… Скажешь таким: зачем лес портите? Они в ответ: «Леса и воды — общественное достояние». Или еще так: «Вот жахнет водородная бомба — что от твоего леса останется?» — «А если не жахнет?» — говорю. «Тогда мы еще разок наведаемся…»Поговори с ними!
— Наверно, надо что-то реальное предпринимать, — сказал Виктор. — А то мы все больше агитируем, пропагандируем.
— А что ты придумаешь? На каждой просеке милиционера не поставишь.
— Знаешь, — вспомнил Виктор, — я читаю сейчас, как в одной местности во время гражданской войны мужики создали лесную комиссию. Поняли, что лесам грозит опасность, и стали охранять.
— Где у меня мужики-то? — усмехнулся Димаков. — Во всей Горице — не больше десятка. Вот еще Сережка вернулся из армии — одиннадцатый.
— Можно городских любителей леса привлекать на выходные дни. Я, например, готов. Можно добиться, чтобы патрульную машину выделили… Помнишь, как мы с тобой патрулировали во время пожаров?
Димаков смотрел на Виктора с нарастающим вниманием и что-то в уме прикидывал. Но уже чувствовалось, что весь сопротивляется. Есть такие люди, которые не переносят чужую инициативу, тем более подсказку, и прямо с порога отвергают все, что ты ни скажешь. Наверно, и Димаков принадлежал к таким же. Увидел какое-то ущемление для своего престижа — и противится!.. Наконец проговорил:
— У нас, Витек, есть что и есть кому охранять. Помнишь такую формулировку?
— Ты все-таки подумай потом, — не унимался Виктор, которому идея современной лесной комиссии так понравилась, что он готов был хоть сейчас заняться ее созданием. — Если бы, скажем, крупные ленинградские предприятия, районные города взяли шефство над лесами — представляешь, какой порядок можно навести!
— Во-во! А мне самому на завод податься, болты нарезать, — сказал Димаков.
— Почему?
— Да потому что в моих лесах тогда ни хрена не останется. Ни лося, ни зайца, ни рыбины. Горицкие мужики и так уже рыбными консервами водку закусывают. Ты хочешь, чтобы и я тоже?
— Что ты все на себя переводишь? Ты не один там живешь, и не одному тебе все принадлежит.
— Я там не только живу, но и работаю плюс к тому! — назидательно напомнил Димаков. — И ты в мои дела лучше не лезь. Там — мое!
Говорить с ним стало трудно, почти невозможно. Он и сам как будто понял это — начал собираться домой.
— На ночь глядя? — спросил Виктор по долгу хозяина…
— Ничего, дорогу знаем, шофер не пил, — буркнул Димаков, как-то подозрительно вглядываясь в Виктора своими мощными биноклями.
Однако, прощаясь, он размяк, подобрел, всем потряс руки, пригласил приезжать летом на базу — всем колхозом, включая Таисию Агаповну. Даже скаламбурил на пороге:
— Включая Таисию, но без комиссии!
