— Как же ты проверил?
— На боль, Витек. Все живое проверяется на боль… Если хочешь, давай поймаем…
— Вперед, вперед, товарищи! — позвал их Тухтанос — Нам некогда заниматься второстепенными делами. Вперед, к людям!
Он первым перепрыгнул через канал, еще дальше отогнав синтетических белых лебедей, поднялся на крыльцо. Виктор — за ним.
— Итак, мы вступаем в жилище здешнего человека, — шепотом провозгласил ученый. — Это исторический момент. Прошу!
Если не считать прихожей и примыкавших к ней подсобных помещений, жилище состояло из одной просторной комнаты, очень хорошо, благодаря куполу, освещенной. А единственным обитателем была полная женщина, лежавшая на спине в позе Спящей Венеры и вся словно бы облитая целлофаном. За ее ложем был то ли нарисованный, то ли просвечивающий сквозь прозрачную стенку пейзаж. Тихо пели лесные птицы.
Виктор и Тухтанос остановились в изумлении и нерешительности у порога, а Димаков смело подошел к женщине, потряс ее за плечо. Женщина не проснулась.
— Вот видите, — сказал он. — Никакого впечатления. Хотя и теплая.
— Мы должны уйти, — проговорил Виктор, стесняясь наготы этой женщины и с удивлением замечая, что она похожа на Тоню. Хотя бы поэтому он должен был увести отсюда Димакова, и как можно скорее. Да и Тухтаноса тоже.
— Ты не волнуйся, Витек, — успокоил его Димаков. — Ей все безразлично.
— Нехорошо так, — продолжал Виктор. — Пошли на улицу.
— Нет-нет! — остановил его Тухтанос, считавший себя главным. — Мы должны все понять… Все!
— Да что тут понимать? Человек спит в своем доме, спит так, как он хочет. Вдруг проснется, а мы тут, как эти…
— Вот ты и подождешь, пока она проснется, — распорядился Тухтанос. — А мы двинем дальше.
Виктор сообразил, что это все-таки лучше, чем оставить здесь Димакова. Он уже беспокоился за эту женщину или, скорей всего, не хотел уступить ее кому-то другому.
Он остался.
И стал присматриваться, на чем бы можно было посидеть. Но ничего подходящего не обнаружил, кроме второго ложа, второй низкой тахты, стоявшей у другой стенки, напротив женщины. Он прошел к этой тахте и сел, опять ощущая желание лечь и отдохнуть. Но перед ним была женщина, которая сладко и таинственно его беспокоила. Она не то чтобы влекла его к себе, однако и от себя не отпускала. На нее нельзя было не смотреть.
— Ты пришел? — вдруг спросила она сонным голосом.
— Да, — ответил Виктор. — А ты ждала, что ли?
— Давно жду… Ну иди же ко мне.
Она открыла глаза, и Виктор, не вставая, не делая ни одного шага, ни единого движения, оказался рядом с нею. Теперь это была живая, это была Проснувшаяся Венера.
— Кто ты? — удивилась женщина, разглядев его.
— Человек, — отвечал Виктор.
— Из дикарей, что ли?
— Нет, — обиделся Виктор. — Это ты больше похожа…
— Почему же ты такой… задрапированный?
— Мы все так ходим.
— Да, да, я помню, я видела как-то… — проговорила женщина, и пейзаж за ее ложем начал меняться, как бы отражая ее воспоминания. Там возник светлый город, чем-то похожий на Ленинград в белую ночь, но только совсем чужой. По широкой, просторной улице бежали все в одну сторону странные автомобили с крупными и, скорей всего, неживыми гвоздиками на крышах. По тротуарам шли пестро и разнообразно одетые люди. Особенно богатым было разнообразие женских костюмов — от колокольчатых, с кринолинами юбок до крошечных шортиков.
— Помню и то, что было дальше, — продолжала женщина, и на стене стали возникать новые эпизоды городской жизни, причем все это происходило как бы вот сейчас, в твоем присутствии. Теперь это был ночной город. Движение не замечалось. Пустые улицы нежились в тишине. Затем послышался отдаленный шум, и на огромную площадь стали выходить толпы женщин. Посреди площади вспыхнул костер. Женщины затеяли грандиозный хоровод вокруг этого костра, а точнее сказать — дикий танец с криками, взвизгами, хохотом. Не останавливаясь и не задерживаясь в своем бешеном беге, они начали срывать с себя кофточки, сдергивать через голову платья — и все это бросали в огонь. Вскоре туда же полетели бюстгальтеры. В голосах женщин все явственней слышались восторг и торжество, как будто они праздновали великую победу, начинали новую эру. Полуголые, бесстыдные и счастливые, носились эти новоявленные дикарки вокруг огня, потом начали строиться в колонну и, взявшись за руки, двинулись вперед. «Берегитесь женщин!» — озорно и весело кричали они, откровенно чему-то радуясь и столь же откровенно грозя. Они шли прямо на Виктора — совсем молодые и средних лет, и даже совсем немолодые, шли красивые и безобразные, — и ему делалось все более страшно.
— Останови их! — попросил он Проснувшуюся Венеру.
Она улыбнулась и легким движением руки отодвинула это видение на второй план, откуда шествие все равно продолжалось и приближалось. Теперь стало видно, как демонстрантки втаскивают в свои ряды всякого зазевавшегося мужчину, подхватывают под руки. Сколько-то времени бедняга тоже улыбается, но вскоре исчезает в толпе…
Виктор вскочил, чтобы бежать. Проснувшаяся приподняла руку, и он не мог сдвинуться с места.
— Ты теперь мой, — сказала женщина.
— Я не могу быть твоим!
