Набежавшая на Таисию грусть растаяла без остатка, здесь опять была веселая, озорная Голубая соседка. Она повертела Тоню и так и этак, наконец подшлепнула сзади и сказала:
— Ну, признайся — я никому не скажу, — ухлестывают за тобой всякие выздоравливающие?
— Что вы, у нас ведь сердечники, все больше пожилые.
— Теперь, говорят, и у молодых бывают инфаркты. «Инфаркт молодеет», — пишут газеты… Но есть там и врачи, а? Они же не сердечники… Цены ты себе не знаешь, дурочка. Крути хвостом, пока молодая…
И опять для Тони настала пора смущаться и краснеть, и это новое смущение опять было для нее не тягостным, а скорее щекотным каким-то. Все равно как в незнакомую воду входишь.
— Только ты не подумай, что я тебя на плохое подталкиваю, — вроде как спохватилась Таисия. — У тебя с Виктором все хорошо, как я наблюдаю, и дай вам бог, как говорится. У меня, наверно, такого не было. Рано выскочила, молоденькая за немолодого, хотя и очень хорошего человека, потом налетел на меня один пылкий южанин с африканскими страстями и ограниченными возможностями — и пошло-поехало… Но я что хотела сказать? То, что нам, женщинам, всегда надо хорошо выглядеть. Когда я элегантно одета, особенно когда поголодаю и подтяну животик, у меня в такие недели не только настроение, но даже здоровье улучшается. Честное слово! У меня и работа горит, и глаза тоже. Женщина и среди женщин должна выглядеть вот так!.. Мне тут моя Юлия еще раз понравилась. Сговорились мы с ней по телефону встретиться у нее дома, но я пришла чуток пораньше. Застаю ее в сногсшибательном восточном халате — из ванны вылезла. Халат — мечта, в нем если даже в театр прийти — не каждая поймет, что это халат. Но… «Один момент, дорогая», — говорит мне Юлия и уходит в другую комнату. И возвращается совсем другим персонажем. Помолодевшая, чуть подмалеванная, в элегантном новом платье и туфельках, в каждом ухе по «Волге» висит…
— А из чего же они? — полюбопытствовала Тоня.
— Кто они?
— «Волги» эти, что в ушах.
— Глупыш! — расхохоталась Таисия. — Это не подвески, это бриллианты по девять тысяч каждый. Поэтому так и говорится: в каждом ухе по «Волге». Но и настоящая «Волга» у нее тоже есть, можешь не сомневаться. Самая последняя модель. С маленьким телевизором, чтобы не скучно было в дороге или, скажем, в лесу. С холодильничком, чтобы продукты не завяли…
— Выдумщица вы, Таисия Агаповна, — не поверила Тоня. — Вам бы книги писать.
— Дойдет и до этого! — продолжала веселиться Таисия. — Вот накроют когда-нибудь мою Цезаревну, а вслед за ней и меня потянут. Это уже не шутки, Тонечка, она меня при первом же разговоре предупредила: «Отец у меня был цыган, мать портниха, так что я по наследству ловкий деловой человек и не собираюсь проваливаться. Но, если мы попадемся, мне дадут от трех до пяти, вам — до двух лет. Такая статья, и вы ее должны знать, поскольку незнание законов не освобождает от наказания…» В общем, когда я сяду вместе с ней в тюрягу, там-то и начну писать романы — может, детективные, может — любовные.
— Ой, да отвяжитесь вы от нее! — всерьез испугалась за соседку Тоня.
— Не могу, Люблю тряпочки. И азартная я. Где риск, там и сладость… Но за себя ты не бойся, если что и буду для тебя брать, скажу — для себя.
— Да нет, мне ничего, пожалуйста… Если Виктор узнает даже про это… — провела она рукой по груди.
— Ну, милая, это совсем не женский разговор! — воскликнула Таисия. — Зачем твоему Виктору что-то знать? Купила в магазине — и все. Он по-глупому порядочный человек, многое видит в розовом свете — и пусть себе так живет! Ему и не надо все знать — для его же спокойствия не надо, понимаешь? В этом, если хочешь, обязанность хорошей жены — не посвящать мужа во все свои дела. Так уж сотворил нас этот господь бог: всегда приходится что-то скрывать от мужчин. Мы только до тех пор и сильны, пока сохраняем некоторую заманчивость, таинственность, непонятность. Ты думаешь, почему мужики стараются поскорее раздеть нас? — набирала Таисия высоту. — Да потому, что как только мы останемся без прикрытия, так и бери нас голыми руками. Женщина без одежды — уже не борец за свои права… Ну, заговорила я тебя — вижу, что еле на ногах стоишь. Выгоняй меня…
Тоня проводила соседку и сколько-то времени простояла у двери. Даже головой потрясла — будто из-под воды вынырнула. Потом пошла домывать посуду, ощущая на себе приятную обновочку. Что бы там ни говорили, но всякая симпатичная вещичка, сделанная аккуратно и как раз по тебе, то есть как бы с персональной заботой о тебе, всегда будет радовать женщину, приободрять ее в житейских делах, даже слегка приподнимать над обыденщиной. Вот ведь пустячок, безделица случайно перепала Тоне, а уже совсем другое настроение, другая появилась осанка. Вдруг захотелось и старый надоевший передник сменить на новенький, тоже недавно приобретенный (принесла знакомая сестричка) — весь такой веселый, яркий, праздничный.
