При этих словах губы Ханэхито задрожали, и он отвернулся.
— Даже когда кресло с грохотом рухнуло на дорогу, я все еще не мог сдвинуться с места. Вдребезги. Врассыпную, порознь. Вот о чем я думал. О нашей семье… Мы в упор не видели друг друга. И пришли к закономерному результату. Я испытывал не страх, а, скорее, опустошенность. И решил, что если мама умрет, то в случае победы на аукционе — что бы нам ни продали, хоть рукопись Леонардо, хоть записи Арольдо — сожгу бумаги вместе с музеем. А потом отдам кому-нибудь все эти миллионы и постараюсь навсегда исчезнуть…
— Непростительно!
Голос Сю раскатился по залу. Ханэхито поднял заплаканное лицо.
— Профессор, такому специалисту, как вы, нельзя бросать исследования, ведь тогда некоторые «книги» будут навсегда потеряны для мира… разве я не прав? Ваша миссия — спасти их, воскресить людей, живших в
Ханэхито замер, потрясенный. А Сю нагнулся и подобрал с пола записную книжку. Затем он начал собирать разлетевшиеся листы ученических записей.
Но внезапно рука его замерла. Мимори заглянул под неподвижную руку приятеля.
— В чем дело?
— Пазл.
— В смысле?
Не обращая внимания на вопрос Мимори, Сю сгреб разрозненные листы. Просмотрел их и начал раскладывать без какого-либо видимого порядка.
— Что ты делаешь?
— Мне давно не дают покоя эти странные линии. На каждой странице появляются — то в одном углу, то в другом.
Линии, в которых светила науки и эксперты семьи Нада усмотрели лишь бессмысленные каракули, выведенные Арольдо от скуки.
— Разве это не обычные почеркушки?
— Помнишь запись Вакаумэ Тацуо? «Пестрое собрание разнородных записей, но что, если все они — фрагменты большой мозаики? И если соединить их вместе, откроется масштабное творение…» Когда я этот абзац зачитал, ты первым заговорил про пазл!
— Ну да, кажется, припоминаю, но при чем тут… Неужели здесь что-то зашифровано?
Сю не ответил. Он поочередно перебирал листы записей, складывая их так и этак. И отыскал-таки сочетание, при котором две линии, в которых никто не разглядел ничего, кроме глупой шалости, соединились в одну. Мимори оторопел.
— Что же получается… поверх непонятно как сложенных листов идут какие-то символы?
— Скорее всего, Арольдо так и писал — по стопке рассыпавшейся бумаги. Ее уронили нечаянно, и листы легли на пол случайным образом, поэтому никакой закономерности тут нет. Если собрать листы в стопку, линия нарушится и понять ее настоящее назначение будет непросто. Потому-то никто до сих пор ничего и не заметил.
Мимори бросился помогать Сю, к ним присоединился Ханэхито: они укладывали листы один поверх другого так, чтобы отрезки линии соединялись. А когда после бесчисленных проб и ошибок увидели наконец на ворохе бумаги надпись, дружно вздохнули.
— Это же… зеркальное письмо!
Слова были развернуты задом наперед и написаны справа налево. Леонардо часто использовал такое письмо. Одно время считалось, что оно служило ему шифром, но впоследствии все сошлись во мнении, что для Леонардо как для левши перевернутое письмо было делом обычным. Мимори мысленно развернул отзеркаленные символы и прочитал получившуюся надпись:
— Bellissimo fanciullo…
Bellissimo fanciullo… «Прекрасный мальчик». Кто это? Арольдо? Проказливый ученик, о красоте и сумасбродных выходках которого вспоминали даже столетия спустя? Ханэхито потрясенно пробормотал:
— Не… не может быть, чтобы эти слова написал Леонардо, правда?.. И почему бы такое…
Мимори вскинул голову: вот оно! Ему вспомнилась семья Янсен, посетившая на днях Подводную библиотеку:
— Признание в любви…
— Признание в любви? — Сю обернулся к Мимори, который, задумавшись, вполголоса озвучил свою догадку. — Ты сейчас сказал «признание в любви»? Про эту зеркальную надпись?
— Да… Рассказывают, что Арольдо отличался вспыльчивым нравом и постоянно ссорился со своим учителем. При этом Леонардо всегда первым шел на примирение и страшно баловал Арольдо. Может, и в тот раз произошло нечто подобное?
— В тот раз?
— Между учителем и учеником снова случился разлад, и ученик в порыве ярости вырвал и разбросал листы из своей записной книжки. Чтобы успокоить Арольдо, Леонардо написал эту похвалу, втайне от других отдав должное красоте юноши.
— Выразить тайное восхищение, чтобы уладить ссору… Поэтому ты сравнил надпись с признанием? — тихо спросил Сю: зашифрованное послание произвело впечатление даже на него. — Если твоя гипотеза верна, то мы сделали настоящее открытие.
Он был абсолютно прав. Для полной уверенности требовалось проведение повторной экспертизы, но в случае подтверждения авторства Леонардо надпись могла стать настоящей сенсацией. Великий мастер, который с неистовостью вышедшей из берегов реки описывал весь окружающий мир, не оставил почти никаких свидетельств привязанности к своим близким. Даже о кончине родителей этот человек сделал всего одну короткую запись. Но тут, желая вернуть расположение ученика, совсем еще юного мальчика, он восхваляет его, более того, пишет о своих восторгах так, чтобы скрыть признание от чужих глаз. Да, этот черновик не уступит листу подлинной рукописи Леонардо.
