В полдень этого же дня советский патруль задержал несколько вооруженных чехословацких солдат, пытавшихся пробраться в город. Задержанные стали отбиваться, и со стороны вокзала по советскому патрулю был дан залп из винтовок. Это были первые выстрелы. Началась вооруженная борьба.
Советских войск в Пензе было совершенно недостаточно для борьбы с хорошо вооруженными чехословацкими войсками. Поэтому на другое утро советские отряды, теснимые со всех сторон, вынуждены были оставить город.
Заняв Пензу, чехо-словаки разгромили продовольственные и оружейные склады и награбленным имуществом нагрузили свои эшелоны.
В Пензе однако чехо-словаки не стали задерживаться. В ночь с 30 на 31 мая они покинули ее, захватив с собой в качестве заложников комиссара губЧК т. Козлова и секретаря совета губернских комиссаров т. Либерсона, впоследствии расстрелянного в дороге.
Одновременно события развернулись и в Сызрани. 29 мая на требование представителей советской власти о сдаче оружия чехословацкое командование ответило резким и грубым отказом. Больше того, чехо-словаки быстро оцепили вокзал и железнодорожные пути и захватили помещение винного склада и кавалерийские казармы, цейхгаузы, которые они разгромили. Все эти пункты, захваченные чехо-словаками, являются господствующими высотами над городом.
С занятием этих пунктов город по сути дела оказался в руках чехо-словаков. Ночью по улицам города были расставлены чехословацкие патрули.
Сызранский исполком оказался совершенно неподготовленным к борьбе с чехословацкими войсками. В городе было около 600 красноармейцев, но и они не были надлежащим образом использованы.
Надвинувшиеся события вызвали явную растерянность руководства советов. Единственно, что предпринял сызранский исполком, — это выдвинул батарею на так называемую Монастырскую гору.
Дальнейшая линия поведения сызранского исполкома проходит под знаком все растущей растерянности его руководства и отсутствия единодушия и сплоченности в рядах совета. Сызранский исполком вступил на путь компромиссов, причем этот путь впоследствии привел его к безусловной капитуляции перед чехо-словаками.
Чехо-словакам нужно было выиграть время. Группа чехо-словаков, находившаяся на линии Пенза — Сызрань, должна была во исполнение общего плана занять участок Самара — Уфа. События в Пензе непредвиденно задержали там главные силы данной группы.
Даже при наличии 600 красноармейцев, призвав на помощь организованных рабочих, Сызрань могла бы очень серьезно потягаться с чехо-словаками. К тому же советские отряды имели возможность занять чрезвычайно выгодные позиции. Это однако сделано не было.
Чехословацкий отряд, находившийся в Сызрани, разумеется, чувствовал свою слабость, и для того, чтобы главные силы под Пензой не были отрезаны, чтобы выиграть время, отряд должен был до поры до времени играть в дипломатию. К сожалению, руководство сызранского совета эту дипломатию не разгадало и простодушно поверило заклинаниям чехословацких командиров.
30 мая представители чехо-словаков явились в сызранский исполком «с выражением дружеских чувств и мирных намерений», как они заявили. Кровавые события, происшедшие в Пензе и других местах, эти дипломаты объясняли «печальным недоразумением». Представители чехо-словаков предлагали начать переговоры.
И здесь исполком совершил роковую ошибку. Вместо категорического требования о сдаче оружия он решил повести с чехо-словаками переговоры.
Переговоры были выгодны только чехо-словакам. Они оттягивали время до прибытия в Сызрань их главных сил из Пензы. Исполком же никак не использовал это время и своей нерешительной политикой все больше и больше ослаблял свои позиции. Еще большую ошибку совершил исполком, когда после переговоров он заключил с чехословацким отрядом формальный договор.
По этому договору чехословацкое командование обязывалось не вмешиваться во внутренние дела Советской республики, сдать «все лишнее, отобранное в Пензе, Кузнецке и Сызрани, оружие своим представителям, остающимся в Сызрани до прохождения последнего эшелона», после чего эти представители должны были уже сдать оружие сызранскому исполкому. Взамен этого сызранский исполком должен реабилитировать чехо-словаков «перед центральными властями и всеми совдепами».
Даже формально этот договор не возлагал на чехо-словаков никаких обязательств, но зато давал им возможность выиграть время. По существу он являлся простой бумажкой, ибо сызранский исполком, разумеется, не имел права заключать подобный договор с чехословацким командованием.
Что значит термин «лишнее оружие»? Как может быть оружие лишним, когда «товарищи чехо-словаки» открыли вооруженную борьбу против советов.