Грязные контуры города удлинены.Дома и кварталы тянутся милями.Громкие грузовики развозят утренние газеты.В ночных клубах танцовщицы кончили танцевать.В кабаках квартеты импровизируют «Покажи мне путь домой».Солдаты и моряки ищут улицы и номера домов.Ночные вахтеры на полдороге между полночью и завтраком.Глянь в окно: если считать с вечера, то уже поздно. На юге, голубом, как голубиное яйцо, Облака принимают лунные ванны.
В начале апреля деревьяпросыпаются после зимы,и зелень ползет по ветвям. В начале октября деревья вслушиваются в стоны ветра, оплакивающего листву. На лицо реки по ночам падают россыпи звезд и молчание летних цветов над движущейся водой. Приди, чистая, с сердцем ребенка. Смейся, как груши на летнем ветру. Пусть дождь на крыше звенит, как песня. Пусть все написанное на твоем лице будет июльским запахом яблонь.
Дымка над этими далями улетает Бог знает куда.Солнце их выстилает красноватым золотом вечера, у него серые глаза матери, баюкающей ребенка.Синее небо на стоге сена вдали улетает Бог знает куда;Желтый прах покрывала над полем Эмиля Хокинсона,Красноватые ребра света, подхваченные каркающим вороньем, —Эти тоже проваливаются на Запад, Бог знает куда.
Когда рыбки говорилиих слова были алы они встретились в чаше золотистого воздуха они гнулись дугой семицветной радуги они плавали в гроте одном из тысяч гротов и водили хвостами в зеленопером прахе
Рука листает страницы.Страницы ложатся в свиток.Было время, когда Америки не было.Потом появилась на свитке ранняя Америка, страна начинаний, рождался американец.Потом появилась теперешняя Америка, она ищет и обретает, скорее ищет, чем обретает, в вечных поисках пути меж грозой и мечтой.