Ваше внимание, Томас Родс, председатель банка,Кулбоу Уэдон, редактор «Аргуса»,Преподобный Питт, священник ведущей церкви,И вы, член Клуба общественной чистотыВ полном составе!Вашему вниманиюЯ предлагаю предсмертные словаКамбронна, отбивавшегося на холме Сен-ЖанС горстью уцелевших храбрецов гвардейцевОт натиска полчищ союзных армийВ вечер сражения при Ватерлоо.Когда англичанин Мэйтланд крикнул ему:«Сдавайтесь, храбрые французы!» —Что он ответил, видя перед собойБезнадежно проигранное сраженье,День, клонящийся к закату, и толпыЛюдей, непохожие больше на гордое войскоВеликого Наполеона,Толпы людей, что стремились прочь от поля битвы,Словно лохмотья изодранных туч,Рассеянных бурей?То, что Камбронн ответил Мэйтланду,Прежде чем под шквальным огнем англичанВысокий гребень холма Сен-Жан,Ощеренный лесом французских штыков,Стал гладким на фоне угасавшего дня, —Я бросаю в лицо вам,Всем вам, и тебе, мир!И требую, чтобы эти словаНаписали на моей могиле.<p>МИНЕРВА ДЖОНС</p>Я — Минерва, деревенская поэтесса.Уличные йеху[40] свистели мне вследИ осыпали меня градом насмешекИз-за моего тяжелого тела,Косых глаз и неверной походки.А потом пришла беда: «Обрубок» УэлдиОвладел мной после гнусной охоты.Он оставил меня доктору МайерсуИ моей судьбе.И я постепенно погрузилась в смерть,Которая поднималась по моему телу,Немевшему от ног к голове так, как будтоЯ погружалась все глубже в ледяной поток.Соберет ли кто-нибудь мои стихи,Напечатанные в Спунриверской газете?Я так тосковала о любви!Я так жаждала жизни!<p>ФРЭНК ДРАММЕР</p>Из темной кельи в эту сырую тюрьму —Умереть на двадцать пятой весне!Язык мой был не в силах выразить все, что бурлило во мне,И в городке считали меня сумасшедшим.И все же некогда, в самом начале,Какая-то высокая, непреложная цельБлеснула ярким виденьем моей душе.Потрясенный неясным воспоминаньем,Я пытался выучить наизусть«Британскую энциклопедию».<p>ДЖУЛИЯ МИЛЛЕР</p>Мы поссорились с ним в то утро,Потому что ему было шестьдесят пять,А мне — только тридцать и я была нервна:Ведь я носила под сердцем ребенка,Рождения которого так страшилась.Я думала о прощальном письме,О последней, жестокой вестиОт этой некогда близкой юной души,Измену которой я хотела скрыть,Выйдя замуж за старика.Потом я приняла морфий и села читать.Сквозь черную ночь, что застлала мои глаза,Я вижу и сейчас мерцающий свет спокойных слов:«И сказал Иисус: ИстинноГоворю тебе, еще сегодняБудешь ты со мною в раю».<p>«ТУЗ» ШОУ</p>
