В теченье трех лет, никем не услышанный,Возродить он тщился угасшую сутьПоэзии, удержать на земле «возвышенное»В допотопном смысле. Заведомо ложный путь —Ибо был он рожден средь диких людей,Чуждых новшествам, пьяных наживой;Мнил лилеи взрастить из пустых желудей;Капаней; форель для наживки фальшивой.«Iδμεν γάρ τοί πάνθ’, δσ’ένΐ Τροʼη»[46]Проникло в открытый звучаниям слух;Двигая скалы, этой пороюКрошево моря влекло его дух.Себе в Пенелопы он выбрал Флобера,У глухих островов все удил и удил,Любовался Цирцеиной прядью без меры,Не глядел на максимы о ходе светил.Не изменяемый «ходом событий»,Он шествовал: на́чался l’an trentiesmeDe son eage[47] — ни успехов, ни прыти,И Муз любимцем не слыл он совсем.IIВек требовал запечатлетьЕго рывки и ужимки —Тут ну́жны не мрамор, не медь,А моментальные снимки.Озарения — к черту прозренье твое,И никаких выкрутасиков!Лучше заведомое вранье,Чем парафразы классиков.Гипсовых формочек «требовал век»,Реакции требовал бурной,Шустрой прозы ждал человек,А не вычур рифмы «скульптурной».IIIЦвет чайной розы у платья к чаю —Замена муслинам косским,Вместо пленительной лиры Сафо —Пианола со звуком плоским.За Дионисом шел Христос.Состарились, ослабелиФаллос и дух святой.Теснит Калибан Ариэля[48].Все на свете течет, —Мудрый сказал Гераклит.Но безвкусицы пламяДни наши испепелит.Вся лепота христианская —Пуста супротив Самофракии.Гляньте, как τό γάλον[49]Тащат торговцы всякие.Фавнова прыть не про насИли святых терзания.Вот вам для вафель пресс,Свидетельство на обрезание.В принципе люди равны,Ежели нет Писистрата[50].Мы выбираем в вождиПлута или кастрата.О Аполлон — владыка,τίν’ άνδρα, τιν’ ηρώα, τʼινα υεον[51] —Бог ли, муж ли, герой лиВенком жестяным награжден?IV
