Уж эти-то, во всяком случае, сражались(а кое-кто с истинной верой) pro domo[52], во всяком случае.От избытка энергии,из любви к авантюрам,из страха стать слабымили слыть дезертиром,из придуманной любви к кровопролитью,по наитью…Из страха, в кровопролитья внедряясь с недюжинной прытью.А кое-кто и умер, pro patria, без «dulce» и без «et decor» [53]…Шли, по зрачки в аду увязнув,в ложь стариков поверив, а потом,изверенные, шли домой, ко лжи,домой, к уловкам подлым,домой, к той, старой лжи и новому стыду,к наростам жирным вековым процентови к ловким должностным лгунам.И небывалая дерзость, и небывалая мерзость,И молодость, и благородство,нежные лики, тела несравненные;и небывалая стойкость души,и небывалая слов прямота,Иллюзий крушения в давние дни небывалые,истерики, шепот исповедальный в траншеях,хохот из разложившихся животов.VПогибли-то мириады,И среди них лучшие,За сдохшую старую суку,За стухшую цивилизацию,В открытой улыбке рот до ушей,Острые взоры под крышкою гроба —За несколько сотен изувеченных статуй,За несколько тысяч истрепанных книг.
Гладстон[55] был еще чтим.Джон Рескин[56] прославился в свете«Сокровищами короля».Крыли Суинберна и Россетти.Бьюкенен[57] мямлил вонючий;Голова ее, фавном глянув,Развлечением сталаДля художников и донжуанов.В набросках Бёрн-Джонса[58] горятДо сей поры ее глазки.И царь в галерее ТейтПоет по ее подсказке.Глазки прозрачней ручья.Рассеян и пуст их взгляд.Мертворожденные, на́ люди вышлиАнглийские Рубайат.Тот же ясный взгляд, как у фавна,Но на лике печать разложенья,Глазки таятся и ждут…«Ах, бедная, бедная Дженни»[59]…Возмущена, что вселеннаяНе удивляется хоромОчень скандальной историиС последним ее ухажером.
Среди черепов под стеклом и зародышей в маринадеОн пытался усовершенствовать каталог —Последний отпрыск старинного рода,Из страсбургских сенаторов, господин Верог.Два часа он судачил о Галифе,О Даусоне, о Клубе рифмачей[61] — для букетаРассказал, как умер Джонсон (Лионель):В пабе упав с высокого табурета.Но на приватно устроенном вскрытииНе найден был алкоголь в трупе этом:Ткани сохранны — пахнуло на Ньюмена[62]Разумом чистым — как виски гретым.Шлюхи были Даусону дешевле отеля;Хедлам звал ввысь; крал Имедж[63] из клада,Где сплелись Терпсихора, церковь и Вакх,Как говаривал автор «Дорийского лада».Господин Верог, далекий от моды,Со злобою дня не нашедший связи,Был не в чести у юнцовИз-за шальных фантазий.
