Ленивым небесам свои праваотстаивать у ночи недосуг:все ниже солнца золоченый круг,все ближе час ночного торжества.Все ближе пир луны, людей и псови южных духов долгожданный миг, —глаза как кровь, к губам прижат тростник,душа звучит в слиянье голосов.Визг лесопилки, оглушавший край,затих, едва отбой пропел гудок,и тишина раскрылась, как цветок,над пашнею, сулящей урожай.И пирамида щепок чуть виднасквозь дым, и лес мерещится в дыму, —но только пни свидетельство тому,что́ пело здесь в былые времена.А люди… люди ночи напролетпро трех волхвов и пышный караван,про страусов и мага дальних странпоют, как встарь, над топями болот.Они поют, и сосны в полный ростдрожат, как струны, вторя голосам.Они поют, и к темным небесамвозносят вечер, достигая звезд.О вы, чья песня, как смола, чистав священном, вечном шепоте ветвей, —верните юность узницам полей,в тростник вдохните чаянья Христа.
IТир, Ниневия,Вавилон,Вы исчезли,Словно сон.Стали прахомГорода,Не оставивНи следа.Только ветры, вояВ вековой пыли,Весть о них из прошлогоПринесли…И другой был МемфисНа заре времен,Но прошли столетья,И разрушен он.Пусть и этот МемфисСдует ураган,Миссисипи смоетВ океан,Пусть навеки сгинет онБез следа,Как и те, забытыеГорода.IIБросишь ли Псалтырь, если вспыхнет пламя, Бросишь ли Псалтырь, брат? —Нет, молиться я буду вместе с вами, Вместе попадем мы в райский сад, Ты простишь нас, грешников, о Господь!Бросишь ли тогда ты свою подружку, Бросишь ли ее, брат? —Нет, покрепче я обниму старушку: Здесь такие девочки нарасхват, Темненькие девочки, о Господь!Бросишь ли ты петь, если Мемфис рухнет, Бросишь ли ты петь, брат? —Буду петь, пока глотка не распухнет, Буду бить по клавишам сто раз подряд, По разбитым клавишам, о Господь!Бросишь ли кирку, если Мемфис смоет, Бросишь ли кирку, брат? —Если смоет все, негр опять построит, Но на этот раз уж пускай стоят Белые громадины, о Господь!Бросишь ли ты пить в ураганный ветер, Бросишь ли ты пить, брат? —Нет, опять в кабак я приду под вечер, Налакаюсь так, что сам не рад, — Брошу ли я пить, о Господь!Бросишь ли ты карты, когда все сгинет, Бросишь ли ты их, брат? —Если кто-нибудь мне деньжат подкинет, Если чудом стану я богат, Все спущу до цента, о Господь!IIIУцелеет МемфисИль пойдет на дно,Черным, как известно,Все равно.Простоит он тридцатьИли триста лет,Нам с тобой, приятель,Дела нет.Станут прахом новыеГорода,Не оставив в памятиНи следа,Только ветер, вояНа краю земли,Будет петь по-прежнемуВ их пыли.