Я видел как-то раз:Проходил он мимо нас, Дряхл и стар,Такой смешной и жалкий,Щупал суковатой палкой Тротуар.Он прежде был красавец,Покорял когда-то, нравясь, Все сердца.В целом городе другогоНе могли б найти такого Храбреца.Теперь один вдоль улицКовыляет он, ссутулясь, Дряхл и сед.Низко голову опустит,Словно встречным шепчет в грусти: «Тех уж нет».Давно покрыты мохомТе уста, что он со вздохом Целовал.Глохнут на могильных плитахЗвуки тех имен забытых, Что он знал.От бабушки покойнойСлышал я — он был как стройный Полубог,С безупречным римским носомИ подобен свежим розам Цветом щек.Навис на подбородокНос его крючком урода. Чужд для всех,Он проходит, тяжко сгорбясь,У него, как эхо скорби, Сиплый смех.Над ним грешно смеяться,Но кто в силах удержаться, Если онВ треуголке и в зеленыхСтаромодных панталонах Так смешон!Если в смене поколенийБуду я, как лист осенний, Тлеть весной,Пусть другие песни льются,Пусть, как я над ним, смеются Надо мной!
Вот этот перламутровый фрегат,Который, как поэты говорят,Отважно распускает парус алый И по ветру скользитТуда, где под водой горят кораллы И стайки нереидВыходят волосы сушить на скалы.Но больше он не разовьет своюПрозрачную, живую кисею;И весь тенистый лабиринт, в котором Затворник бедный жилИ, увлекаясь радужным узором, Свой хрупкий дом растил, —Лежит разрушенный, открытый взорам.Как год за годом уносился вдаль,Так за витком виток росла спираль,И потолок все выше поднимался; И в каждый новый годЖилец с приютом старым расставался, Закупоривал входИ в новообретенном поселялся.Спасибо за высокий твой урок,Дитя морских блуждающих дорог!Мне губ немых понятно назиданье; Звучнее бы не могТрубить Тритон, надувшись от старанья, В свой перевитый рог;И слышу я как бы из недр сознанья:Пускай года сменяются, спеша, —Все выше купол поднимай, душа,Размахом новых зданий с прошлым споря, Все шире и вольней! —Пока ты не расстанешься без горя С ракушкою своейНа берегу бушующего моря!