Немало волшебных поездок в векахПрославлено в сказках, воспето в стихах, —Из книг Апулея осел золотой,Календара копь весь из бронзы литой,На метлах летавшие ведьмы во мрак,Носивший пророка скакун Эль-Борак,Но все ж необычней поездок всех летБыл въезд Флойда Айрсона в Марблхэд. За то, что Флойд Айрсон не спас никого, И в дегте и в перьях возили его Женщины Марблхэда!Как филин облезлый, как мокрый индюк,С повисшими крыльями связанных рук,Весь черный от дегтя, весь в перьях, нагой —Так шкипер Флойд Айрсон стоял пред толпой,А свита из женщин седых, молодых,Здоровых, горластых, худых, разбитныхВезла на повозке его, и свой гневОни изливали в протяжный припев: «Вот шкипер Флуд Ойрсон! Он ближних не спас И в дегте и в перьях стоит напоказ Женщинам Марблхэда!»Кричали старухи, морщинисты, злы,Кричали девицы, румяны, белы,Как будто, сверкая сиянием глаз,Вакханки сошли с древнегреческих ваз,Растрепаны платья, платки, волоса,Охрипли от выкриков их голоса,И, дуя в свирели из рыбьих костей,Вопили менады все громче, сильней: «Вот шкипер Флуд Ойрсон! Он ближних не спас И в дегте и в перьях стоит напоказ Женщинам Марблхэда!»Не жалко его! Он безжалостен был,Ведь он мимо шхуны тонувшей проплыл,Не тронул его погибающих зов,Не снял и не спас он своих земляков.Донесся их крик: «Помогите вы нам!»А он им ответил: «Плывите к чертям!На дне много рыбы припас океан!»И дальше поплыл он сквозь дождь и туман. За то, что Флойд Айрсон не спас никого, И в дегте и в перьях возили его Женщины Марблхэда!В заливе Шалер на большой глубинеПокоится шхуна рыбачья на дне.Жена, и невеста, и мать, и сестраСо скал Марблхэда все смотрят с утра,В туманное мрачное море глядят,Но те, кого ждут, не вернутся назад.Лишь ветер да чайки доносят рассказО том капитане, что ближних не спас. За то, что Флойд Айрсон не спас никого, И в дегте и в перьях возили его Женщины Марблхэда!На улице каждой с обеих сторонКричали ему из дверей и окон.Проклятья старух, старых дев, стариковОн слышал в пронзительном реве рожков,И волки морские, друзья-моряки,От гнева сжимали свои кулаки,Калеки грозили, подняв костыли,Кричали, когда его мимо везли: «Вот шкипер Флуд Ойрсон! Он ближних не спас И в дегте и в перьях стоит напоказ Женщинам Марблхэда!»Цвела вдоль Салемской дороги сирень,Манила под яблони светлая тень,Но шкипер не видел зеленой травыИ яркой небесной густой синевы,Безмолвно в потоке народном он плыл,Как идол индейский, зловеще-уныл,Не слышал, как все его хором кляли,Как громко кричали вблизи и вдали: «Вот шкипер Флуд Ойрсон! Он ближних не спас И в дегте и в перьях стоит напоказ Женщинам Марблхэда!»«Сограждане, слушайте! — он закричал. —Что мне голосов ваших горестный шквал?Что значит мой черный позор и мой стыдПред ужасом тем, что меня тяготит?Ведь ночью и днем, наяву и во снеСо шхуны их крик все мерещится мне.Кляните меня, но ужасней есть суд,Я слышу, как мертвые в море клянут!» Сказал так Флойд Айрсон, что ближних не спас И в дегте и в перьях стоял напоказ Женщинам Марблхэда!Сказала погибшего в море вдова:«В нем совесть проснулась! Что наши слова!»Единого сына погибшего матьСказала: «Придется его отвязать!»И женщины, сердцем суровым смягчась,Его отвязали, а деготь и грязьПрикрыли плащом — пусть живет нелюдимСо смертным грехом и позором своим! Злосчастный Флойд Айрсон не спас никого, И в дегте и в перьях возили его Женщины Марблхэда!
