— Во-первых, — продолжил он, — Мболи давным-давно выкупил весь бизнес у добытчиков бента на Сунгоре. Весь рыболовецкий флот принадлежит ему через четыре подставных компании. Как ты понимаешь, ловят они там ни хрена не кильку. Короче, каждый упоротый скат-исполин принадлежит Мболи. Я сразу спросил: на какие ж это шиши он выкупил целую отрасль целой планеты? Он рассмеялся и говорит: это еще фигня. И вот тут начинается во-вторых: Мболи этих скатов еще и интродуцировать пытается! Ну то бишь подселять в другие водоёмы. Выкупил — опять же, через левые морды — три больших озера: на Джаяваре, Сан-Себастьяне и в западном секторе Марса. Говорит, скаты прижились и плодятся. Я его спрашиваю: так откуда такие деньжищи? Да к чёрту деньжищи — это наркобизнес, тут всё что угодно может быть. Но выкупить три озера? У правительства? Кто вообще продал бы ему хотя бы одно, если по документам он владелец ночного клуба? И вот тут начинается в-третьих.
Рамон потянулся к бутылке, стоявшей рядом на тумбочке, и не спеша налил себе еще стакан. Таня закатила глаза.
— Вот любитель тянуть кота за…
— В-третьих, — перебила её голограмма Рамона, — он сказал, что все озера перед этим были приватизированы какими-то теневыми риелторами по правительственной программе. И все они получили на это, — вот тут Рамон сделал хороший глоток, — беспроцентный кредит в Государственном банке развития. Понимаешь, что это значит?
— План одобрен минэкономики, — пробормотал Ульф.
— Правильно, — сказала голограмма, не слыша выводов Ульфа, — правительство в курсе. Более того, они на это деньги выделили. Я спросил: небось, быстро кредит погасили? А он говорит — сразу же. Потому что лично министр-президент получил долю в двадцать пять процентов. Ну и кое-кто еще — поменьше. Я, конечно, охренел от услышанного, поэтому пришлось часик осмыслить, прежде чем вам рапортовать. Знаю, я молодец. Спасибо, пожалуйста, удачи, ваше здоровье. — Рамон поднял стакан, и на этом сообщение оборвалось.
Несколько секунд Ульф и Таня молчали. Таня что-то сказала по-русски — переводчик Ульфа не смог подобрать аналогов этому выражению.
— Согласен, — сказал Ульф. — Звоним Сато.
Когда Ульф изложил директору суть дела, тому не понадобилось много времени, чтобы сделать выводы.
— Всё ясно, — сказал Сато. — Он хочет выйти на правительственных чиновников. Желательно на самого министра-президента. И сам понимаешь, что будет дальше.
Ульф понимал.
— Мы этого не допустим, — решительно сказал он.
— Да, — тяжело кивнул Сато. — Как только он зашевелится — действуем.
— Но мы понятия не имеем, где Мболи!
Сато усмехнулся.
— Не Мболи зашевелится, — пояснил он. — Министр-президент. За ним будет легче проследить, а?
Не прошло и суток, как министр-президент зашевелился.
По словам Сато, министр госбезопасности Мария Руис была в шоке, когда он попросил у неё санкцию на наблюдение за министром-президентом. Но выслушав аргументы Сато, она дала зелёный свет. Без этого — никак: другие подразделения МГБ не стали бы церемониться, если бы заметили, как кто-то шпионит за первым лицом государства. Не меньше удивился и сам Ульф — ему и в голову не приходило, что в полномочия внутренней разведки вообще такое может входить.
— В наши полномочия входит всё, что позволяет обеспечить безопасность государства. Министр это понимает, она человек стальной воли, — сказал на это Сато. — И мы это сделаем.
Что такое «это», Сато предпочёл не упоминать.
На всякий случай Ульф дал его контакты Тане. Бой с ликвитом — если он завяжется — должен стать для мастера перевоплощений последним. Но мог стать последним и для Шестого управления. Возможно даже в полном составе.
На этот случай Таня получила и еще одну инструкцию. Если ни Ульф, ни Сато через три часа после условного сигнала не выйдут на связь — звонить сразу министру госбезопасности. Руис, услышав о сути дела, решила всё взять на личный контроль.
И вот уже на следующий день сигнал был подан.
В незаметном, но надёжно бронированном глайдере министр-президент отправился куда-то в старую часть Эскаана. Но не туда, где жили Олссоны — а в местность заброшенную, захламленную строительным мусором верхних ярусов и затуманенную смогом. Огромные муравейники первоначальных жилых блоков, где люди когда-то ютились на пространстве четыре квадратных метра на человека, по-прежнему кто-то населял — но кто, не знала даже официальная статистика. В вышине над районом сновали глайдеры, но почти ни один не садился здесь, и лишь парочка пряталась в тёмных дворах.
Культурных сооружений в бывшем спальном районе не было — только христианский собор, маленький, квадратный и аскетичный по меркам соборов, но стоящий отдельным зданием. Гневить Господа градостроители времен колонизации не хотели, несмотря на их фанатичное пристрастие к компактности. Теперь же община, с которой начинался Эскаан, давно рассосалась по другим районам, а собор пустовал.
