Стук в дверь раздается ровно в полночь. Резкий, настойчивый. И можно было бы проигнорировать его, перекатившись на другой бок и завернувшись поплотнее в пуховое одеяло, но три глухих удара повторяются. Снова и снова, пока ты, копаясь в сонной памяти, запутанной в нитях непонятных, даже немного странно пугающих сновидений, гадаешь, кого могла принести ночь в складках своего бесконечного покрывала. Как только твоя нога касается холодного пола, раздражающий звук прекращается, как будто там, за дверью, всё знают, следят, чувствуют, что происходит в данный момент. Ты не включаешь свет, крадешься, пытаясь как можно тише пробраться в коридор, но не получается. Вешалка для верхней одежды от твоей неровной, неуклюжей походки падает на пол. Глухой удар, гулкий, и вторит ему недовольный голос по другую сторону двери. Ужасно знакомый, давно забытый, но непременно желанный. Вернулась…
Она бросается тебе шею, крепко обхватывая своими тонкими ручками, звонко целует в щеку, ворча на колючую щетину, что-то неразборчиво шепчет на ухо, кажется, «скучала», но дела, дела, дела, так что не стоит обижаться из-за отсутствия звонков, электронных писем, сообщений в телефоне… Ты в недоумении стоишь, пытаясь переварить только что произошедшее. Но в голове каша. То ли сон еще не выветрился из головы, а затуманенный разум противится возвращению в холодную подъездную действительность, то ли вообще это до сих пор мир грез, и стоило бы давно ущипнуть себя, чтобы оказаться в теплой постели. Она прыгает рядом с тобой, смеется, закатывает глаза и складывает ладошки в замок, когда рассказывает, что с ней произошло. Ты не сразу замечаешь незнакомку, которая тихо стоит на некотором расстоянии от входа в квартиру и наблюдает за происходящим. Пронзительный взгляд её каре-зеленых глаз тебя смущает, ты отворачиваешься.
Наконец тебя представляют спутнице. Ты протягиваешь руку, пожимаешь ее крохотную аккуратную ладошку. Она улыбается лишь кончиками губ. Но внутри вдруг что-то переворачивается, падает и вдребезги разбивается, оглушая жалящим звоном. Прошлая жизнь превратилась в груду осколков, ты уверен в этом. Только вот причина… Ничего не понятно, не ясно, не известно наверняка.
Просто ты смотришь на незнакомку, боясь дышать, шевелиться, даже сердцу приказано молчать, лишь бы не спугнуть момент. Ее губы расплываются в широкой улыбке, обнажая красивые белые зубы. Она подходит очень близко, поднимается на носочки и шепчет, что рада знакомству.
Бессонница изматывает, мысли в твоей голове давно проголосовали за анархию, и теперь там такой беспорядок, что впору мечтать о пуле. Но ты не можешь, сейчас не можешь, вот раньше бы эта идея нашла поддержку. Грязно-серый потолок, нависающий над тобой, постепенно стремится к чистоте белого цвета, небо, прорывающееся сквозь приоткрытые жалюзи, на горизонте приобретает золотистый оттенок. Скоро рассвет. И это последнее, что ты пытаешься запомнить. Пока ее образ полностью не вытеснит бесполезную информацию, пока сон не украдет и его.
Что ты знаешь о ней? Что вас связывает? Если подумать, то… Тебе за нее стыдно. Будто бы она одна из пьяных посетительниц какого-нибудь захудалого, самого посредственного заведения. И, опустошив очередную бутылку вина, голосом из салата зовет официанта. Смахивая на пол прилипший лист капусты, сплевывая недожеванную морковку, требует внимания.
Она подобна ищейке, с отличным нюхом и дедуктивными способностями. Уже с порога ты – главный подозреваемый по любому, даже сфабрикованному, делу. Без суда и следствия тебя ждет наказание, смертная казнь за малейший проступок. Тебе нет веры, каждое твое слово отравлено ложью, потому как помыслы осквернены мужскими слабостями.
Все это ты выясняешь потом, намного позже, когда над твоей головой со свистом пролетает тяжелая хрустальная ваза. Но сначала она – сущий ангел. «Такая приветливая улыбка, располагающая», – думаешь ты. Оцениваешь изумительную работу стоматолога (зубки как на подбор), начинаешь даже завидовать, когда вспоминаешь свои. Взгляд задерживается на белоснежных клыках, кажущихся немного длиннее, чем следовало бы. В голове сразу же всплывают кадры из фильмов о вампирах: стоит отвернуться, как она тут же набросится. Но нет же, она не такая. Чешешь шею, отгоняя противные мысли. Ее сладкий голос песней льется, окутывая тебя нежным бархатом, притупляя внимание. Сама же медленно ходит по комнате, рассматривая твою холостяцкую обстановку.
Но глаза… Ее выдают глаза. Они сумасшедшие, честное слово. Бегают. Вправо, влево, снова вправо… как маятник настенных часов.
А потом происходит «Бум!» Полдень. Или же… Нет, наоборот! Полночь! Карета превращается в тыкву, а прекрасная фея – в озлобленную горгулью. Она что-то находит…
