Молодой человек не стал заморачиваться рассматриванием медальона и, закрыв его, повесил на шею , ближе к сердцу. Потом подтянул к себе поближе небольшой кинжал, изготовленный из того же материала. Тот лег в руку как влитой, только создавалось ощущение, что кинжал сопротивлется. Сорин не стал задумываться над поведением куска металла и, спрятав его в рюкзак, решил уходить из каюты. Тем более, что надо было еще прорваться сквозь заградительный огонь плазменной спарки в конце коридора.
Перед уходом, он развернулся и отдал честь сидевшей в кресле мумии. Кто бы он не был, он сражался до самого конца, и заслуживал уважения.
Затем, взяв клинки, которые вновь засияли голубым светом как только он взял их в руки, он выскочил в коридор и, оттолкнувшись от противоположной стены в два прыжка оказавшись у турели, сильным взмахом снес ее с потолка. Все это он сделал на такой скорости, что искин даже не успел среагировать, лишь немного повел стволами в его сторону.
В ту же секунду механический голос сообщил, что включена система самоуничтожения корабля и через пять минут крейсер погибнет в плазменной вспышке.
Сорин бросился на выход из корабля, пытаясь за оставшееся до взрыва время преодолеть бегом и ползком весь путь до пробоины, через которую он и проник сюда. Ему это удалось уже на последних секундах и, выскочив из корабля, он стремглав бросился к спасительной броне крейсера.
Он не успел совсем чуть чуть. Страшный взрыв за спиной оторвал его от поверхности и швырнул в пробоину, когда он был всего в паре метров от нее. Последнее что он помнил, прежде чем потерял сознание, была волна нестерпимого жара, опалившая ему спину.
Сколько он пролежал в недрах погибшего крейсера, он не знал. Пришел в себя он глубокой ночью лежащим на куче мусора в трюме корабля. Он с трудом поднялся на ноги и выглянул из пробоины возле которой лежал. На месте крейсера дымилась огромная воронка и лежали разбросанные по поверхности осколки боевого корабля.
Покачав головой, молодой человек выполз из крейсера и, выгнав из убежища платформу, отправился в обратный путь.
Спать хотелось страшно, но он решил не останавливаться, пока не доберётся до расщелины, в которой ночевал в позапрошлую ночь. Добрался до неё он без приключений, и едва заведя платформу в расщелину, тут же вырубился.
Проспал он до самого рассвета. Утром молодой человек попытался снять с головы обруч, который в перипетиях прошедшего дня так и забыл убрать в рюкзак. Но не тут то было. Обруч словно прикипел к коже головы и любая попытка сковырнуть его оттуда приводила к сильной головной боли. Помучавшись некоторое время с этой возникшей из ниоткуда проблемой, он решил оставить все как есть до тех пор пока не доберется до дома. Там доктор Ания сможет снять прилипший обруч с головы.
Встав и, по своему обыкновению сделав разминочный комплекс, он тронулся в обратный путь. За сутки непрерывной езды он добрался до гор, где и переночевал в небольшом ущелье в тридцати километрах от поселения. В дороге ничего интересного не происходило. Только ветер, гудевший не переставая, поднимая тучи пыли и песка, и унылая безжизненная равнина, нагонявшая тоску и какую то безысходность.
Наутро он уже был готов выдвигаться в путь. От почти суточного сидения на платформе, и крайнего напряжения последних дней, на него накатилась апатия. Хотелось просто полежать денек-другой, провести время в приятном ничегонеделании. Но Сорин не мог себе этого позволить. От декады, отведенной ему руководством поселения на проведение разведки, оставалось еще три дня. И это время Сорин хотел посвятить изучению корабля, увиденного в горном ущелье. Надо было двигаться. Найти приемлемый путь для движения платформы. Чем ближе ему удастся подобраться к кораблю на технике, тем меньше придется тащить тяжести на своем горбу до места.
Через два километра вверх по дороге, он заметил удобный съезд с дороги, ведущий в нужную ему сторону. Проехал метров триста, сошёл с платформы и полез на скалу, в поисках удобного для его транспортного средства пути. Таковой нашелся метрах в пятидесяти дальше и правее от его местоположения. Но чтоб добраться до него, надо было преодолеть пару скал, для платформы, в принципе непреодолимых. Далее, километров пятнадцать шли довольно пологие спуски и подъемы. Вся загвоздка была в преодолении этих двух скал в начале пути.
Сорин вплотную подъехал к первой скале и расчехлил трос лебедки.Перекинув его с левой, более пологой стороны скалы, он закрепил крюк костылем метрах в тридцати от нее и, подняв платформу на максимальную высоту, включил лебедку. Платформа могла самостоятельно преодолеть угол наклона максимум в двадцать восемь градусов. Тут же угол был больше сорока градусов. Так что, преодоление этого препятствия было на самом деле большой проблемой.
