Пойдем со мной полностью

Я посмотрел на него.

– Что вы имеете в виду?

– То, что ваша жена спроецировала свой личный опыт на событие, которое никак с ним не связано. Или на серию событий. Если она была уверена, что Джеймс де Кампо убил ее сестру в 2004 году, то каждый раз, когда происходило похожее убийство, она пыталась найти улики, которые подтверждали то, во что она уже верила. И теперь вы идете по следу того, во что верила ваша жена, а не неопровержимых доказательств.

– Но та официантка и фотоальбом… – начал я.

– То, что ваша жена хотела показать официантке фотографию де Кампо, не доказывает его связь ни с одним убийством. Просто ваша жена хотела подтвердить то, во что она сама верила. Вы улавливаете разницу?

Да, я все понимал. Питер Слоун был прав – это не было неопровержимым доказательством виновности Джеймса де Кампо. Пока он был виновен лишь в том, что занимал все твои мысли, Эллисон. Но, даже зная это, я не мог избавиться от внезапной уверенности, которая, как электрический разряд, пробежала по синапсам моего мозга. Казалось, я вот-вот увижу, как между моими пальцами пробегают искры, как у какого-нибудь суперзлодея.

– Газ-голова – смерть твоя, – сказал Слоун.

Я посмотрел на него.

– Что?

Слоун держал в руке смятый листок писчей бумаги, исписанный этой фразой. Он положил его на фотоальбом.

– Вы знаете, что это значит?

– Да. Старая страшилка. У каждого города есть своя, верно? В Вудвайне, штат Пенсильвания, если дети плохо себя ведут, за ними приходит Газ-голова.

– И все? Какая-то глупая городская легенда?

– Насколько мне известно, – ответил Слоун.

– А что насчет этого рисунка? Этих шести прямоугольников.

– Понятия не имею.

Я откинулся на обитую спинку дивана.

– Страшилка, – пробормотал я, размышляя вслух. – И как она связана со всеми этими убийствами?

– Когда роешься в темных делах, Аарон, то монстры, как правило, всплывают на поверхность. Может, погружаясь в расследование, она вспомнила эту старую легенду.

– Наверное, – сказал я и снова уставился на эту фразу. Какими резкими и злыми казались эти слова…

Питер Слоун перевел взгляд с меня на пол. Я почувствовал, как чей-то взгляд впился мне в кожу между лопатками. Я посмотрел в противоположный конец бара и увидел Дотти Слоун, которая глядела на нас поверх бифокальных очков и постукивала планшетом по колену. Похоже, она была не очень довольна, что я все еще здесь и разговариваю с ее мужем. Увидев, что привлекла мое внимание, она постучала по своим наручным часам. Мои двадцать минут истекли.

– Не позволяйте ее косому взгляду запугать вас, – заговорщицки пробормотал он. – Она не превратит вас в камень.

– Но она уже почти прожгла во мне дыру, – признался я.

– Слушайте, – сказал Слоун, поднимаясь. – Не спешите, допейте пиво. Посмотрите матч. Тем временем я, если вы не против, сделаю копию некоторых ваших материалов. В подсобке есть ксерокс, так что это не займет и пяти минут. Я попробую по своим каналам выяснить подробности остальных убийств.

– Это было бы отлично.

Он взял распечатки статей со стола и ушел прочь. Я увидел, как он засунул бумаги в задний карман, подошел к своей жене и погладил ее по плечу, отвечая на какой-то вопрос. Судя по выражению лица, она не поверила ни одному его слову.

Я собрал оставшиеся материалы и сложил их в папку, потом засунул ее в сумку. На сцене в передней части бара гитарист подбирал аккорды к знакомой песне, но я не мог вспомнить название. Когда я закрывал глаза, фотография Джеймса де Кампо из фотоальбома всплывала в моем мозгу, как остаточное изображение от фотовспышки. Она все еще лежала передо мной на столе и притягивала взгляд. Мрачное лицо человека, задумавшего что-то плохое. Его отказ пройти проверку на детекторе лжи. Эллисон, ты уже пятнадцать лет назад знала, что это сделал де Кампо, или только догадывалась об этом? Ты потратила последние пятнадцать лет на то, чтобы доказать свои подозрения, или что-то только недавно напомнило тебе о Джеймсе де Кампо? Если да, что это было? Что я упустил?

Голос Питера Слоуна, похожий на шелест бумажной ленты, звучал в моей голове: Не забывайте, это ничего не доказывает.

В своем волнении я не переставал удивляться, почему, учитывая, насколько глубоко ты погрузилась в расследование и как подробно вела заметки, имя Джеймса де Кампо ни разу в них не появилось.

К тому времени, как Питер Слоун вернулся к столу, на дне пивного кувшина не осталось ничего, кроме белой пены.

– Нам повезло. Оказывается, он живет меньше чем в часе езды отсюда, – сказал он, протягивая через стол папку из плотной бумаги, словно какое-то секретное досье.

Я посмотрел на папку, потом на него.

– Что это?

– Я попросил друга пробить де Кампо по полицейской базе и прислать мне отчет. Здесь есть его последний известный адрес.

– Ни фига себе, – сказал я, открывая папку. Сверху лежали мои копии статей. Под ними – распечатка, которая выглядела внушительно и официально.