– Что Оуэн делал в Мэриленде?
– Он приехал в Балтимор на два дня, на конференцию. И решил повести себя как хороший зять и пригласить тебя на ужин. Так что, многое потерял.
– Черт. Очень мило с его стороны. Поблагодари его за меня.
– Ты где?
– Решил немного попутешествовать.
– Попутешествовать?
– Подумал, что было бы неплохо уехать из дома на какое-то время.
– Где ты конкретно?
– В Пенсильвании, – ответил я, не придумав правдоподобную ложь. – В гостях у друзей по колледжу.
– Я оплачу тебе билет на самолет, Аарон. Приезжай, повидаешься с детьми.
– Я сам могу купить билет на самолет, Трей.
– Тогда купи.
– Мне нужно работать. Приеду, как только закончу этот перевод. Обещаю.
– Но ты сказал, что закончил книгу в прошлом месяце.
Я закрыл глаза и потер лоб двумя пальцами. У меня начала болеть голова. В глубине души мне хотелось рассказать сестре о том, что я делаю, но в то же время я не хотел ее волновать.
– Работаю над правками, – соврал я.
– То есть ты можешь позволить себе съездить к друзьям по колледжу, но не к сестре и ее семье?
– Ты же не злишься, правда?
Она вздохнула.
– Нет, Аарон, не злюсь. Я просто переживаю за тебя. Бери трубку, когда я звоню. И может, я… не знаю. Слишком остро реагирую? Надеюсь, так. – Она сделала паузу. – Мне часто снится, что с тобой произойдет что-то плохое.
– Трей, ничего плохого со мной не произойдет. Не глупи. – Мой голос задрожал.
– Аарон, я просыпаюсь посреди ночи, и ты стоишь над моей кроватью. Наблюдаешь за мной. Как призрак.
Я вспомнил, что сказала Рита Ренфроу, когда мы поднимались по лестнице на второй этаж в комнату ее дочери:
– Я серьезно, – сказала Трейси. – Как ты держишься? Только не ври.
– Стараюсь занять себя чем-нибудь, – ответил я, что было правдой. Езжу по мрачным местам, выслеживаю убийцу. Действительно, стараюсь себя занять. Здесь я не солгал.
– Ты еще не решил сходить к психотерапевту? По-моему, это хорошая идея.
– Не знаю, Трей. Не хочу бередить рану.
– Но он может помочь. Ты же не какой-нибудь зашоренный идиот-мачо, Аарон. И понимаешь, что терапия может пойти тебе на пользу.
– Просто я еще не готов. Но когда придет время, если оно придет, обещаю, я обращусь к психотерапевту.
– И приедешь к нам, хотя бы ненадолго, правда?
– Приеду. Буду рад повидаться с детьми. Давно их не видел.
– И пообещай еще кое-что, ладно? Бери чертову трубку, когда я тебе звоню. Договорились?
– Хорошо. Виноват.
– Ладно, – вздохнула Трейси. Она была на три года старше меня, и я вдруг вспомнил, как в детстве она катала меня в корзине для белья по кафельному полу кухни, как я заливался смехом, а яркое, жизнерадостное, озорное лицо Трейси заполняло весь холст моего мира. – Я люблю тебя, братишка.
– И я тебя люблю, Трей.
Я повесил трубку, с удивлением почувствовав улыбку на своем лице, несмотря на головную боль, которая бурила мой череп в поисках нефти. Впервые после твоей смерти, Эллисон, я всерьез задумался о том, чтобы поехать в Миннесоту и провести время с Трейси и ее семьей, о том, чтобы по-настоящему двигаться вперед и жить своей жизнью, вместо того чтобы возвращаться назад и пробираться по твоим мрачным, безнадежным охотничьим угодьям, и теперь, сегодня, оказавшись в твоем родном городе, там, где живет твоя мать, которая, по твоим словам, умерла много лет назад, я пытался раскопать твое прошлое, чтобы отделить правду от твоей лжи. Я должен закрыть эту книгу, забыть ее и продолжить жить своей жизнью. Твои секреты были твоими секретами не просто так, и я должен перестать их ворошить. А что касается вудвайнского убийцы… что ж, он был твоей навязчивой идеей, не моей.
Только теперь он
Я заразился ею от тебя.
Над Вудвайном, штат Пенсильвания, собрались плотные черные грозовые тучи, как будто город обдумывал какой-то нехороший поступок или замышлял что-то зловещее. Некоторое время, пока я ехал по крошащейся асфальтовой дороге, ведущей в город, с неба лениво падали пушистые черные хлопья снега, оседая на лобовом стекле «Субэ». Только когда на горизонте показалась вереница дымовых труб, я понял, что это пепел.
