Но в голове зашумел ветер. На месте океана вопросов, которыми задавалась Асин, образовалась пустота, и теперь она, черная и голодная, пожирала все оставшиеся мысли. Асин беспомощно посмотрела на свои дрожащие ладони, пытаясь собраться и сказать хоть что-то. Приоткрыла сухие губы. Наверное, самым очевидным было бы спросить, кто он, но даже она, куда более простое и понятное существо, не смогла бы ответить на подобный вопрос внятно.
Она – Асин. Дочь Джехайи и Маритар. Крылатый человек. Она – девочка над океаном. Любительница книг. И та, у кого никогда не было друзей. Она – творение двух богов, нижнего и верхнего. Выпускница Первого Училища. Владелица небольшого клочка земли. И в этих словах – все и ничего. Асин продолжала размышлять о себе, о доме, об отце и о матери, беззвучно шевеля губами, пока не замерла, уставившись на колышущиеся тонкие стебли, на венчики цветов, похожих на маленькие оранжевые солнца. Их танец завораживал, а сердцевинки напоминали разорвавшуюся сигнальную гильзу.
– Что такое Дом Солнца? – прошептала Асин, разглаживая большим пальцем складочку между бровями, ведь, если будет часто хмуриться, она так и заляжет, злая и некрасивая.
– А ты умеешь задавать вопросы, хитрая маленькая булка, – захохотал Вальдекриз, уткнув кулаки в бока.
Циэль обернулась, ненадолго отвлекшись от венка.
– Почему ты не добавишь оранжевых? – глухо поинтересовалась Асин. Теперь вопросы сыпались из нее, точно зерно из прохудившегося мешка, – некстати.
– Это для Вильварин. В ней нет ярких цветов. Только спокойствие. Облака и небо, – сказала Циэль с такой уверенностью, будто заготовила ответ заранее. Вильварин, услышав ее размышления, одобрительно кивнула.
Давно-давно, когда Асин росла, меняя молочные зубы на коренные, папа рассказывал ей легенду о том, как боги, верхний и нижний, решив, что им вдвоем легче со всем справляться, придумали каждому человеку пару. Асин очень нравилась эта история. Она тогда сидела на папиной коленке, довольная, облизывала измазанную в варенье ложку и болтала в воздухе ногами в новых ботиночках, шнурки которых извивались двумя жирными червяками. Асин всегда была интересна та часть, где боги творили людей из земли и огня, из ветра и солнца, стараясь сделать так, чтобы они дополняли друг друга. «А из чего я?» – тормошила папу она, но каждый раз он давал один и тот же ответ: «Из конфет». И ее это вполне устраивало.
Циэль и Вильварин напомнили ей и о том времени, и о той легенде. Так, одну из них соткали из чистого неба, и была она холодной и далекой, но такой прекрасной. А для второй взяли немного солнца, чтобы она грела и озаряла. Асин задумалась об этом, ненадолго вынырнув из тревожной пучины, и, когда Вальдекриз заговорил, возвращая ее в реальность, вздрогнула и тряхнула головой.
– Вы называете его Бесконечной Башней. – Он вновь вертел в правой руке пугающий черный куб, который теперь молчал, как самая обычная бесполезная вещица – разве только дверь подпереть, чтобы не закрывалась. – Легенды, Аси, не появляются из ниоткуда. Им нужна почва. И чем плодороднее почва, тем убедительнее легенда. Вот почему есть те, кто ходит ночью на причал и ищет Бесконечную Башню…
– Как моя мама? – вновь нерешительно спросила Асин, наблюдая, как взлетает в воздух куб, поворачивается и падает острым углом на ладонь Вальдекриза.
– Как твоя мама. И не только она. На самом деле Бесконечная Башня – не что иное, как разрушенный и окончательно сошедший с ума Дом Солнца. Те, кто видел ее, могли запомнить разве что лестницы, ведущие в пустые арки, и кружащиеся в воздухе обломки часовни. Дом Солнца просит собрать его – вернуть то, что потеряно. И тогда все встанет на свои места, если верить его голосу, каждый раз, – он ударил себя кулаком в грудь, – сжимающему мое сердце. Это больно, Аси. Порой я ненавижу его так сильно, как только могу. А потом, знаешь, отпускает.
– Тьери Карцэ, мальчишка, кто же знал, что и тебя постигнет эта участь, – ласково, по-матерински произнесла Вильварин, положив ладонь под ключицу. – Такой же вечный, как и мы. Хранящий в себе человеческое, но все же отчасти лишенный его.
– Значит, выходит, этот куб…
Снова вопрос, хоть и незавершенный. И пусть Вальдекриз обещал честно ответить лишь на один, Асин отчаянно хотелось, чтобы он раскрыл перед ней все карты – и мир, сделавшийся в одночасье таким незнакомым и чужим, стал чуточку понятнее. Она смотрела на Вальдекриза, покусывая губы, и ожидала, когда он, подобно Циэль и Вильварин, подхватит ее рваное предложение, продолжит, не дав ему раствориться в шуме ветра и шелесте листвы.
– Глаз Бога, Аси, – отозвался Вальдекриз.
Сделав шаг навстречу, он подхватил ее ладонь и медленно поднял, будто приглашал на танец. Движение отозвалось в сердце, взгляд Асин замер на его пальцах с длинными ногтями и выступающими костяшками, и она продолжила, опустив голову и поклонившись:
– Что такое глаз бога, Вальдекриз?
– Своеобразный посредник между миром, Домом Солнца и жрецом.