Задумавшись об этом, Асин схватилась за крепкие канаты, перемахнула через фальшборт и поставила ногу на перекладину. Ветер тут же снес ее в сторону, и, придя в себя, она вжала голову в плечи. О том, чтобы опустить взгляд и оценить расстояние до острова, не шло и речи.
– Не страшно? – крикнул ей Вальдекриз, свесившись за борт.
– Нисколечко! – громко сказала она и, конечно же, соврала, ведь сердце уже колотилось в горле, а ноги дрожали.
– А то ты так бодро начала спускаться, я даже удивился, – усмехнулся он.
– Не переживай, – ответила Асин. – Я прекрасно справляюсь с этим сама.
– Ты только держись подальше от края острова. Чтобы не…
И без слов было понятно, о каком «не» говорил Вальдекриз. Асин и самой не хотелось сталкиваться с этим «не». Конечно, до застывшего образа давно погибшей девушки, как и до ранцев, придется идти по диагонали, через камни, корни, деревья с густыми разлапистыми кронами, кустарники, усыпанные мелкими цветами. Но кто знает, что еще уготовил им остров? Впрочем, Асин по-прежнему жила в том самом дне, где были она, Вальдекриз и папа, мамина рыба, собаки, урр, кот. И ни одной аномалии.
На сей раз они высадились на совершенно другом конце острова. Он встретил их шумом листвы и шелестом высокой травы под ногами. Остров будто нашептывал что-то, предостерегал, но они не могли его понять. Асин порой гладила пальцами мшистую подушку, касалась выглядывающих из-под земли узловатых корней, вдыхала сладковатый аромат недавно распустившихся белых цветов. Она успокаивала огромное чудовище, и оно вело себя тихо, почти ласково. На пути не попадалось аномалий, лишь огромные валуны, на которые Асин забиралась, чтобы осмотреться. Она разгребала нависшие над ней ветви, усыпанные частично пожелтевшей и скрючившейся листвой, выглядывала из-за них и вертела головой, пока ветер, мягкий и теплый, трепал ее волосы.
Вальдекриз шел впереди. Иногда он поднимал камешки и, размахнувшись, отправлял в полет, пока они не приземлялись или не натыкались на преграду. Опасные места он, остановившись, отмечал на карте. Порой он задерживался подолгу, думал, поджав губы, после чего вновь швырял, но уже с силой, первый попавшийся под руку предмет.
– Ловушка, – говорил он и делал широкий шаг в сторону. Так постепенно листок со схематичным изображением острова покрывался маленькими картинками и надписями.
В очередной раз отодвинув низко нависшие ветви, Асин выглянула из-за них, как из-за штор, и, спрыгнув со своего круглого, покрытого мхом пьедестала, встала рядом с Вальдекризом. Она смотрела на скользящий по бумаге карандаш, который выводил короткое слово «спит». Буквы походили на тараканов, только с длинными, как у редких птиц, хвостами.
– Кто спит? – спросила Асин, почти прижавшись щекой к плечу Вальдекриза.
– Бдительность твоя, – задумчиво ответил он, коснувшись карандашом подбородка. – Аномалия спит.
– А как это? – полюбопытствовала она. Отходя все дальше от края, она чувствовала, как беспокойное сердце замедляет бег. Пугавший неизвестностью остров теперь казался полным молчаливого спокойствия, а аномалии было довольно просто обойти, особенно когда рядом шагал, ломая мелкие веточки сапогами, Вальдекриз.
– Посмотри на траву, – он указал в нужную сторону карандашом. – Она колышется. А ветра нет. Теперь подними голову чуть выше. Картинка чуть смазалась, это почти не заметно. А теперь… – Он наклонился, схватил острый треугольный камень с грязным боком и, подбросив в руке, отправил в полет. – Прошел мимо. Аномалия там есть, но пока она неактивна. И кто знает, когда проснется. Так что лучше обойти.
Остров оказался громадным. Глядя на него с корабля, Асин думала, что добраться наискось до ранцев будет делом быстрым, но они все шли и шли, перешагивая и перепрыгивая корни. По левую руку тянулись сухие колосья в половину человеческого роста. Они прогибались под ветром, похрустывали, точно вот-вот сломаются, а потом снова выпрямлялись, недовольно покачивая головами. Мох, давно высохший под прямыми лучами солнца, рассыпа́лся в труху, разлетаясь из-под ног. Иногда Асин наклонялась, брала его пальцами и сжимала, пока тот не крошился, после чего, резко встав, неслась за Вальдекризом по протоптанному им пути.
Не считая аномалий и диких растений, которым и без человеческих рук жилось неплохо, остров был пуст – ничего, кроме высокой травы, кустов, небольших деревьев и того самого дерева-исполина, занявшего собой добрую часть здешней земли. Ствол его, широкий и будто бы скрученный, изгибался; казалось, ему тяжело нести на себе ветви и листву. Как славно было бы повесить на него веревочные качели, чтобы, прячась в тени, отталкиваться пятками от земли и взлетать высоко-высоко, навстречу солнцу.
– Булка, – окликнул ее Вальдекриз, когда она в очередной раз завертелась на одном месте. – Туда, – он кивнул в противоположную от ранцев сторону, где корни широкого дерева ныряли в землю и больше не показывались из нее.