Он перевернул один из шкафов. Тот недовольно заскрипел, затрещал, посыпав на пол облупившуюся краску. Дверца повисла на петле и протяжно застонала, покачиваясь из стороны в сторону. Когда-то внутри, на длинных полках, стояли всевозможные банки и пузырьки, теперь же они валялись на полу, опустошенные и разбитые. Если в них и было что-то ценное, оно давно рассыпалось, растеклось и испарилось. Мелкие осколки хрустели под подошвами, поблескивая в желтовато-белом дневном свете, точно драгоценности. Вместе с ними сверкали и зеленые камни-капли в ушах Вальдекриза.
– Чего застыла? – он отвлек ее от созерцания стекольной крошки. – Давай помогай.
Помощь ему, конечно же, была не нужна. Но, раз уж Асин стояла без дела, он решил воспользоваться ее свободными руками и перевернуть второй шкаф с более скучным содержимым. Стоило его приподнять, как из оголившегося нутра полетели желтые листки с нечитаемыми надписями, посыпались и раскатились в стороны железные шарики – и зачем тут они? Шкаф выплюнул все предметы, после чего его с грохотом уронили на пол. Он хрустнул и тяжело осел, будто пытаясь сложиться под своим же весом. Тут же запахло старостью – так бывает, когда вещи надолго остаются без хозяев. Асин с детства помнила это: некоторые предметы, которые папа брал на восстановление, настолько отвыкали от человеческих рук, что почти рассыпа́лись. Людьми они уже не пахли, скорее сыростью и плесенью.
– Смотри-ка. – Вальдекриз опустился на колено и потянулся к какой-то черной шкатулке. Казалось, она не отражала свет – просто лежала, упав в стороне от остальных вещей и приоткрыв пасть. – Ты мой хороший, иди сюда.
Асин удивленно уставилась на него. Чтобы он настолько ласково говорил с кем-то, пусть даже неодушевленным, она не слышала ни разу. Приглядевшись, она поняла: крышка вовсе не приподнята. Шкатулка – если это, конечно, она – была разделена на две части, и верхняя попросту нависала над нижней. Изнутри ее распирала такая же плотная чернота. Вальдекриз вертел ее, небольшую, размером в две раскрытые ладони, поднимал к небу, будто пытаясь что-то рассмотреть. И улыбался.
– А я тебя везде ищу. Интересно, как ты тут очутился?
Он положил куб на ладонь – и верхняя часть с негромким щелканьем провернулась по часовой стрелке. Асин сморгнула: нет, ей, конечно, могло привидеться, но вещица в руках Вальдекриза оживала. Он провел по гладкой черной стенке – и внутри будто зажглась крошечная свеча. В прорези между верхней и нижней частями золотом разгорался ровный свет – совсем как тот, что лился из трещин на спине Вальдекриза. Крышка вновь провернулась, куб щелкнул и взмыл над ладонью, бросив на кожу размытую серую тень.
– Что это такое? – шепотом спросила Асин, опасаясь, что покачивающаяся в воздухе шкатулка может ее услышать.
– Да так, безделица, – бросил Вальдекриз, забираясь рукой в поясную сумку.
Внутри что-то зашуршало, и он выругался. Придерживая одной рукой парящую шкатулку – та проворачивала верхнюю часть раз за разом, – он бросил на пол покореженные водой бумаги, следом достал покрытую пятнами тряпку и, несколько раз хорошенько встряхнув, накрыл ею куб. Тот пискнул – и через мгновение золотистый свет погас. Находку Вальдекриз припрятал за пазухой, видимо, чтобы не таскать в руках, и, глянув на недоумевающую Асин, игриво ей подмигнул.
– Здесь ничего нет, булка, – сказал он, покидая комнату. – Пойдем дальше, нам еще столько всего нужно осмотреть.
Когда она вскочила, чтобы понестись следом, неподалеку щелкнуло и затрещало. Звук был металлическим, будто кто-то старательно заводил ключом неработающий механизм. На бегу Асин повернулась, всмотрелась в густую растительность, окружавшую школу, но так ничего и не заметила. Разве что привычные груды камней и сверкающее крошево осколков.
– Эй! Постой! – крикнула она в спину Вальдекризу и зачем-то помахала рукой над головой – видимо, пытаясь привлечь внимание.
– Ты бы еще дольше там сидела, – рассмеялся он.
– Та вещь, которую ты нашел… – начала она, но он демонстративно заткнул ухо мизинцем и покачал головой: ничего не слышит. – Вальдекриз! – взвизгнула она, крайне недовольная его поведением.
Он как ни в чем не бывало сунул большой палец под ремень, пригнулся под очередной усыпанной мелкой зеленой листвой веткой, которая проникла в училище через разбитую стену, и шагнул в просторную комнату с кусками облупленных оконных рам. Крупные осколки стекла лежали на полу, у стен рядами стояли деревянные столы, которых страшно было коснуться.
Они выглядели целыми, только чуть тронутыми временем – и именно это настораживало Асин: они могли рассыпаться в любой момент.
– Слушаю внимательно. – Он смахнул с подоконника осколки, уперся в него ладонями и выглянул – аккурат между торчащей стеклянной пикой и рамой.
– Та шкатулка…
– Это не шкатулка, – протянул он, почему-то совершенно не замечая ни комнату за спиной, ни небольшой закуток, полный поистине огромных глиняных чанов и железных кастрюль, за широким оконным проемом.