– В том-то и дело, что нет. Впрочем, чего мы тут будем как на свидании в любви объясняться, что ли? Уезжаю я, вернее, мы с семьёй уезжаем. Нужно, чтобы кто-то остался за хозяйством приглядывать. Дело разваливать не хочу. Вот прошу тебя побыть за главного, за управляющего. Как?
Владимир Иванович удивлённо заморгал глазами. Видно, что предложением был слегка обескуражен.
– Да я ж простой тракторист, – вырвалось явно невпопад. – Какой из меня начальник?
– Ничего, ничего, – успокаивал его. – Я тебя в работе повидал. Когда отлучался по делам, ты всегда заместителем оставался. Ты в курсе всего. Так что лучшей кандидатуры себе не представляю.
– А надолго? – снова удивлённо разевал рот Фокин.
– Этого пока что не скажу. Война план покажет. Так договорились?
Пожилой механизатор в волнении топтался на месте. Ну, а я наседал, не давал опомниться.
– Не переживай, Иваныч, всё получится. По бумажкам – Федотовна спец! А с производством справишься. Полномочиями наделяю неограниченными, в пределах разумного, конечно. Впрочем связь будем держать постоянную. Благо с этим теперь нет проблем.
– Что ж, надо, так надо, – решился Фокин. Состояние у него непонятное: то ли горд моим доверием, то ли слегка струсил. Наверное, сам ещё до конца не осознал.
Мы ещё минут двадцать, а то и с полчасика походили по кромке поля. Обговорили некоторые детали, нюансы нашего, вышедшего на новый уровень, сотрудничества. Затем сели в «Ниву» и поехали в деревню. Всё, вопрос решён!
Вечером, по обыкновению, ужинаем всей семьёй.
Столовая – большая, хорошо освещаемая комната на первом этаже. Рядом со мной Зоя. За ней Нина Фоминична. Дети напротив. Верочке ещё рановато кушать одной, но Зоя настаивает, чтобы дочь приучалась к самостоятельности. Пришлось купить специальный детский стул. Вот и сейчас малышка сидит на нём и неумело ковыряет ложкой в тарелке с салатом. Она сосредоточена, иногда доносит до рта крупицы еды. Остальное летит под стол.
Валентина, как всегда, молчалива. На ней тёмно-зелёный домашний халатик; русые волосы уложены в аккуратную причёску. Ест не торопясь. Чувствуется, что каждое движение выверено. С первого взгляда ясно, что уже совсем не ребёнок. Но для меня она останется им навсегда.
Зоя тоже в халатике, только в бордовом. Вся светится от счастья. Иногда переговаривается с мамой, с любовью смотрит на Верочку и назидательно делает ей замечания.
Нина Фоминична кушает совсем мало. За последний год сильно сдала, похудела и как-то даже потемнела, осунулась. Гипертония не даёт ей покоя. Из-за неё она отказывается поехать с нами. Я сначала категорически настаивал, но, подумав, перестал. В дальнюю дорогу, действительно, лучше всего отправляться здоровым. Так что пусть остаётся – будет приглядывать за домом.
Вот мы уже заканчиваем трапезу, попутно обсудив события дня и немножко запланировав кое-что на завтра.
В который раз разглядываю сытую, счастливую семью. Да, мне грех обижаться на жизнь!
Уходя из-за стола, Валя как-то странно посмотрела в мою сторону. Уже перед лестницей на второй этаж остановилась, словно что-то забыла.
– Отец, зайди, пожалуйста… чуть позже, – услышал я её смущённый, взволнованный голос. Сказав это, уверенно стала подниматься наверх. Даже не дождалась моего ответа.
Мы с Зоей вскользь переглянулись. Нина Фоминична возилась с Верочкой. Вечер обещал быть обычным.
Посмотрев немного телевизор, я отправился к старшей дочери. Постучавшись, открыл дверь в комнату. Валя, как обычно, полулёжа на кровати читала книгу. Горел ночник. За эти полгода, которые она прожила с нами, заметил, что чтение – её любимое занятие. Может, действительно, нравилось читать? А может, это всего лишь способ уединиться, сбежать от всего мира? Кто знает.
Увидев меня, дочь отложила книгу в сторону, села на кровати. Сразу по виду определил, что она сильно взволнована. Девичий взгляд чуть ли не буравил меня насквозь.
– Отец, я не могу поехать, пока… – Валя явно не решалась произнести последнюю фразу. Лишь после нескольких тщетных попыток всё же выдохнула: – Пока эта скотина жива! – Слова были произнесены с таким металлом, с такой твёрдостью в голосе, что если бы я не знал, кто их сказал, то сроду бы не поверил в то, что так может говорить четырнадцатилетний подросток. Девочка!
Конечно же, понял, кого она имела в виду. Но что и, самое главное, как я ей объясню? Как рассказать обо всём ребёнку?! Я и Зое-то с горем пополам, в общих чертах изложил суть той поездки в город. Больше о ней не знал никто. Всем было сказано о том, что ездил я на селекционную станцию – договариваться насчёт элитных гибридов семян подсолнечника. И вот теперь! Как же быть?
А Валя упрямо смотрела и ждала, что я скажу. Её округлая полная грудь от частого глубокого дыхания высоко поднималась. Локон волос непокорно сполз на щёку. Руки судорожно вцепились в одеяло. Это был совсем не ребёнок! Это была маленькая, смертельно обиженная женщина-фурия. Она жаждала только одного – мести!
