Идёт Петро Тимофеич, идёт по своей землице. Хотя теперь юридически принадлежит она богатому инвестору, но он, Петро Суконников, он-то знает, что никто на свете не в силах запретить ему здесь идти. Потому что каждый камешек на родимой земле, каждый чахлый кустик, каждый ерочек и впадинка знакомы ему с тех пор, как стал видеть и воспринимать окружающий мир. Сорок вёсен встретил Петро в вольной степи, сорок вёсен вдыхал горьковатый, дурманящий запах полыней и чабрецов. Лишь две пришлось встретить вдали от родных мест – в армейской гимнастёрке да кирзовых сапогах. И потому ступает Петро Тимофеич ровно, уверенно. Навсегда прикипело его сердце к светло-буроватой пашне. Словно одной пуповиной связан он с чахлыми лесопосадками да глубокими балками. И рыщет его зоркий взгляд, рассуждает пытливый ум, в какой же из них запаслись пригретые щедрым весенним солнышком коровы и гуляк.
Километра два отмахал заботливый хозяин. Нет, не видно пропавшей скотины! Уже закрадывается в душу смутная тревога. Гонит её прочь Петро, гонит что есть сил: «Ничего, сейчас на Чернянскую Шишку взойду. Далече оттуда видно! Найдутся, голубушки, как пить дать найдутся».
Медленно поднялся Суконников на желанную возвышенность.
Чернянская Шишка – курган. Название связано с рекой Чёрной, протекающей через всю Краюху. Из-за неё краюхинцев неофициально в районе называют чернянами.
Так вот, остановился Петро на самой макушке Чернянской. Далеко видно отсюда. Залюбовался. На некоторое время забыл и о коровах. Засмотрелся, как постепенно, настойчиво, неотвратимо просыпается степной край от зимней спячки.
На недалёком пригорке серыми столбиками встали суслики. Исхудали за зиму, но свистят весело – весне радуются.
У края пашни, на полусгнивших стяжках соломы, мышкует тощая, облезлая лисица. Перезимовала.
Лесопосадки потемнели. Потёк, двинулся по древу живительный сок, почуял надвигающееся тепло. Вскоре зашумят раскинутся кроны деревьев молодыми, клейкими листочками. А пока ещё дуются на ветвях, ловят каждый солнечный лучик зреющие пузатые почки.
Уже нет гнетущей зимней тишины в притаившейся степи. Не таится больше степь. В стерниках токуют на игрищах куропатки. Высоко в небе чёрными точками зависли жаворонки. Поют они, славят бесконечную, великую даль русского поля. Ещё выше, по синему простору неба, тянутся один за другим караваны диких гусей. Иногда просвистит десятками, а то и сотнями крыльев утиный клин. Домой, к гнездовьям торопится птица: вывести потомство, дать продолжение пернатому роду своему.
Завидев в небе дичь, Петро Тимофеич насторожился. Проснулся в нём инстинкт давнего любителя-охотника. И повинуясь его огромной силище, Петька проследил направление полёта нескольких утиных стай. Про себя подумал: «На большую воду летят, на огромные пруды, к Волге. Это потом они разделятся на маленькие группки, разлетятся по озерцам да по поймам рек. Эх, скоро, совсем уж скоро настанет весёленькое время охоты на селезней. Патронов нужно будет прикупить ещё десятка три, а то не хватит. Птица нынче – тучами идёт!..»
Предвкушая все прелести весенней утиной охоты, Петро Суконников размечтался, словно мальчишка. Представлял, как осмотрительно и осторожно, сжимая в руках старенькую двустволку, будет подкрадываться к сидящей на воде стайке селезней; как, выглядывая из укрытия, станет дожидаться, пока они сплывутся покучнее, чтобы одним выстрелом поразить сразу нескольких птиц. И вот уже в мыслях его грянул тот самый меткий выстрел удачливого охотника. Испуганная, захлопала крыльями, поднимаясь ввысь, стая селезней; а три, нет, даже четыре птицы остались лежать на воде. Кружится в воздухе, оседая, выбитое дробью перо! Поблёскивают на солнышке тёмно-зелёные шеи сражённых селезней! Лепота!..
Наверное, в мыслях Петро стал бы дальше представлять, как достанет с воды богатую добычу; как с самодовольным видом бросит её к ногам удивлённой жены. Наверное…
Но как раз в то самое время донёс порыв ветра до вершины Чернянской Шишки приглушённое коровье мычание.
Суконникова словно кто-то иглой уколол. Только теперь вспомнил, зачем взошёл на курган. И, быстро спустившись с небес на землю, стал Петро прислушиваться да приглядываться, с какой же стороны донёс до него ветер весточку о рогатых питомцах.
Наконец, минут через десять удалось заметить промелькнувшую по косогору Берёзового ерика коричневую коровью спину.
Откуда и название – Берёзовый? Громадный буерак протяжённостью километра два с половиной, три, с многочисленными балками-ответвлениями. Склоны местами густо покрыты низкорослым колючим терновником, в мелких балках ютятся корявые полусухие вязки. Лишь в нескольких, самых глубоких, тянутся ввысь стройные осины. Нигде и единого намёка на берёзу! Откуда такое название?
