В доме по новой наскоро обмылись в ванной. Ужинать перехотелось. Ухватили чая с печенюшками и повалились хоть немного отдохнуть.
Наутро, управившись со скотиной, Суконников отправился к Илье Жердёву, когда-то бывшему управляющим в колхозе: слышал, что у него есть номера телефонов перекупщиков. Шёл неуверенно. Всё время гонял мысль о том, что не сезон сдавать скотину и взять за неё то, чего хотелось бы, не получится никак. Да и с супругой Жердёва лишний раз встречаться не хотелось. Но делать нечего. Слишком достал проказник-бычок. Просто нервов никаких не осталось!
Жена Ильи – невысокая, полноватая Мария на верёвку развешивала постиранное бельё. Завидев входившего в калитку Петра, не здороваясь, грубо ощерилась:
– Чего с утра по дворам шатаешься?
Тот знал за что в опале. Бывало так, что Илья напропалую запивал. Забывал, что когда-то работал управляющим и шёл из дома в дом, выклянчивая не бутылку, так хотя бы сто грамм чего-нибудь спиртного. Зашёл как-то и к Суконниковым. Петро, увидев его – грязного, дней десять не бритого, с трясущимися руками и слезящимися глазами, – не смог отказать. Уважил Илье пол-литра огненного первака. Спас, что называется. Доброжелатели же донесли Марии, что супруг был там-то, дали ему то-то. С тех пор тлеющим костром пролегла тихая вражда между ней и Суконниковыми. Если бы не нужда, то Петька сроду бы не пошёл к Жердёвым. Набравшись терпения, поприветствовал:
– Здравствуй, Мария. – И как ни в чём не бывало спросил: – Твой дома?
– Тебе какое дело?
– Значит, есть дело, если спрашиваю…
В это время показался на пороге дома сам Илья, бывший когда-то важным Ильёй Николаевичем.
Тоже невысокий, только, в отличие от жены, щупленький, с возрастом и вследствие нездорового образа жизни рисковал он высохнуть до состояния астраханской воблы. Голову ж, однако, пока не наступил на пробку, пытался держать высоко.
– А-а-а, Петро, – протянул приветливо, недобро покосившись на супругу. – Здравствуй.
– Здоров, здоров, Илья, – больше не глядя на Марию, поприветствовал хозяина Суконников.
– Какими судьбами?
– Выручай.
– Что стряслось? – насторожился Жердёв, пальцем поправляя очки с толстыми линзами.
– Быка сдать край надо. Разворотил базы, язва! Говорят, у тебя есть связи…
– А что не набрал?
– Случилось что-то с телефоном, пропал твой номер и ребят этих тоже…
– Ничего, сейчас найдём. Всё будет нормально. Присаживайся, я поищу. Фу-ты, проблему нашёл, – защебетал Илья, у которого от души отлегло. По серьёзному виду Суконникова сначала не поверилось, что пришёл он за таким пустяком. Тут же, нажав на сотовом несколько клавиш, продолжал: – Ага, вот!
Петро сесть не решился. Не отпускала мысль о жене Ильи: «Теперь до смерти дуться будет. Без меня бы не нашёл твой Илюшка! За свою же доброту краснеть приходится». Стоя, записал продиктованные Жердёвым два номера телефона и откланялся:
– Бывайте здоровы, хозяева. – Уже повернувшись, выходя за калитку, между-прочим спросил: – Второй номер Саши?
– Так точно, – подтвердил Илья.
– Ясно, – буркнул под нос и пошагал прочь.
Домой возвращался через заброшенные фермы. Высмотрев среди буйной растительности спины мирно пасшихся овец, довольный, повернул к Маруськиному саду. Перейдя асфальтовое полотно, встав под раскидистой грушей в холодок, достал замызганный мобильный, набрал номер. Через секунду услышал длинные, протяжные гудки вызова.
– Саня, привет, – обратился Суконников, когда на том конце связи взяли трубку.
– Кто это? – удивлённо спросил голос. – Простите, не узнал…
– Петро! Помнишь, ты у меня по осени тёлку брал?
– Так, смутно припоминаю, но..
– Это в Краюхе. У нас ещё на калитке белая лошадь нарисована… Дочка балуется.
– А-а-а, теперь вспомнил. Дочка не балуется. Действительно, красивая лошадь. И тёлка у вас справная была.
– У нас скотина вся хорошая, – похвалился Петро. Осторожно спросил: – Что за цена нынче на говядину?
– Цена, как цена: падает потихоньку, – беспечно и нагловато прогудел голос в трубке.
– Сань, ты чего? Падает в августе, когда детишек в школу собирать. А теперь ещё май на дворе… – загундосил, понимая, что сам звонит перекупщику, значит, по умолчанию виноват; значит – приспичило. Такие, как Саня, прекрасно это чуяли и быстро всё улавливали, а потом умело пользовались.
Но получилось по-другому.
– Ладно, не будем развивать дискуссии, – собранно ответили в трубку. – Вы что-то хотели?
– Бычка продать! – выдохнул Петро, в голове гоняя рои недобрых мыслей.
– Нет, сейчас взять не могу. Денег должны и не отдают, нечем работать. Звоните позже.
– Стой, стой! – Петро почувствовал, что разговаривавший с ним Саня готов нажать «отбой». – Не бросай. Сориентируй по ценам, пожалуйста.
– Последних по сто пятнадцать брал, но падает цена, катастрофически падает… – Связь отключилась.
– Знаем мы вас-с-с-с! – недовольно почти прошипел Суконников, бегло глянув на угасший экран сотового. – Когда бы ни позвонил – «падает и будет падать». Кровопийцы!
Но деваться некуда. Набрал другой номер.
– Алло, здравствуйте! Бычков на мясо берёте?
